Я мыслю, ничего страшного не произойдет. Когда шведы ступят на литовский берег, Наследнику будет не до Радзивила. Да и самому Княжичу не захочется отступать от союзнических обязательств, когда он узрит нашу мощь...
Главное - чтобы все свершилось быстро, а зная тебя и зная шведов, я верю, что все так и будет! Поспеши же захватить Самбор, пока Воевода Кшиштоф не вернулся из похода!
- Я выступлю, едва дождусь возвращения моих людей, отправленнных на поимку беглянки, - ответил Зигфрид, - у меня на счету каждый человек...
- Забудь о них! – махнул рукой фон Грюненберг. - Когда из-за моря придут корабли с наемниками, у тебя не будет недостатка в людях!
ГЛАВА №41
- Что за лес такой! – в сердцах воскликнул Орешников. - Полдня едем, а ему края не видно!
Ванда не ответила, занятая своми думами. Перед ее мысленным взором до сих пор стояли выпученные глаза и полный крови рот умирающего Пырятина.
- Ну, будет тебе горевать, панна! – сделал попытку ободрить ее боярин. - Стоит ли так убиваться по мертвому татю? Он бы тебя зарезал, глазом не моргнув, еще бы с шутками да прибаутками дружкам о том сказывал...
Уразуметь не могу, что тебя, такую ранимую, повлекло на войну? Что ни говори, не женское это дело - нестись на коне в гущу битвы да недругам головы рубить!..
- А что тогда женское дело? – откликнулась задетая за живое его словами Ванда. - Сидеть за прялкой, вышивать гобелены?
- Ну, хотя бы это... – развел руками Орешников. - Чем плохое занятие? Пусть скучновато, зато жизнью рисковать не нужно.
- Я, может, и не рисковала бы! – с болью в голосе промолвила Ванда. - Да только у меня не было иного выхода.
Когда родные стены становятся узилищем, а близкие люди – врагами, поневоле сбежишь на войну. Там хоть знаешь, кто недруг и чего от него ждать...
- И как сталось, что тебе опостылел дом? – вопросил ее московит.
- Едва ли тебя развлечет моя история... – подняла на него грустный взгляд девушка. - Ты, верно, слышал подобные рассказы...
После всего пережитого Ванде хотелось излить кому-нибудь душу, избавиться от накопившихся переживаний. При иных обстоятельствах она бы не доверила свои чувства первому встречному мужчине.
Но сейчас у нее не было выбора. Угнездившаяся в сердце девушки боль рвалась наружу, а ехавший рядом московит вполне подходил на роль слушателя.
- Счастлива я была лишь в детстве... – словно продолжая прерванную мысль, вымолвила она. - Тогда мне казалось, что в грядущем меня ожидает много любви и добра. Дивно, когда я думаю о былом, мне чаще вспоминаются солнечные дни.
Мои родители любили друг друга и своих детей. Старшим был брат Стефан, за ним шла сестра Анна, я была младшей в семье. Отец меня баловал, учил ездить верхом и стрелять из арбалета.
Моя старшая сестра не отличалась ловкостью и посему с детства завидовала мне. Она часто язвила в мой адрес, говоря, что я в одежде верхового выгляжу, как подстреленный воробей.
Но я не обижалась. Моя жизнь была полна радости, и глупые шутки Анны не могли ее омрачить. Так продолжалось до того дня, когда умерла матушка.
Она давно мучалась от боли в груди. Местный лекарь поил ее травяными отварами, облегчавшими страдания, но так и не излечить от недуга. Полгода болезни иссушили маму, и она стала подобна призраку, с трудом передвигающемуся по родному замку...
Ее смерть стала ударом для всех нас, но больше всего она преобразила отца. Он словно постарел на десять лет, стал нелюдим, забросил охоту. Вместе с мамой из его сердца ушла радость бытия, и, казалось, он ждал смерти как избавления от душевной муки.
Однажды осенью, возвращаясь из поездки в Краков, батюшка попал под дождь и простудился. Брат вызвал к нему лекаря, но отец наотрез отказался принимать снадобья. Неделю он изнывал от жара, призывая в бреду маму, умоляя ее не уходить.
Всю эту неделю на дворе лил дождь, а когда он прекратился и в просвет облаков выглянуло солнце, отец открыл глаза, в последний вымолвил любимое имя и умер, оставив детей наедине с миром...
К тому времени моему брату уже исполнился двадцать один год, он был посвящен в рыцари и унаследовал вотчину. Но долго управлять родовыми владениями ему не пришлось.
На южных границах Унии вновь пошли в наступление турки, и
Государь призвал Стефана на войну. Через полгода к нам пришло известие о том, что брат погиб, сражаясь с сарацинами.
Шляхтич, поведавший о кончине Стефана, сказывал, что он успел забрать с собой на тот свет с десяток нехристей, но и сам был изрублен так, что не удалось собрать даже его останков.
