Третьего солдата, преградившего ей путь, воительница хватила луком промеж ног. Не ждавший такого удара, парень скорчился от боли, и Надира не преминула этим воспользоваться.
Вскочив на спину жолнежа, словно на ступеньку, она лихо перемахнула отделявший ее от свободы частокол, оказавшись в седле привязанной к нему лошади.
Прежде чем поляки пришли в себя, дочь Валибея обрубила ножом поводья и понеслась к чернеющему невдалеке лесу. Оба жолнежа с пищалями выстрелили ей вслед, но промахнулись.
- Куда вы целитесь, олухи безрукие! – заревел, топая сапогами, Воевода. - Хоть кто-нибудь попадите в нее! Она не должна уйти!
Но было поздно. Прежде чем солдаты перезарядили оружие, Надира скрылась в спасительной чаще.
- Поведаешь, кто сия девка, пытавшаяся тебя убить?! – грозно хмурясь, обернулся к Дмитрию Воевода.
- Дочь Валибея, Надира, - ответил, переведя дух, Бутурлин. - Помнишь, я сказывал, что мне помогли бежать из плена? Так вот, мое спасение – дело ее рук...
- Если тогда она тебя спасла, то почему ныне покушается на твою жизнь?
- Надира хочет мне отомстить за смерть отца, - тяжело вздохнул Дмитрий.
- А ты его убил? – полюбопытствовал Воевода.
- Напротив, хотел спасти. Но она мнит, что я стал причиной его гибели!
- Да, дела... – протянул Самборский Владыка. - Я как чуял, что с тобой к нам явятся новые беды! Мне мало своих напастей, так ты еще одну привел! Говори честно, ведал, что басурманка идет за тобой?
- Узнал лишь ныне. Я и помыслить не мог, что она подастся за мной на Литву...
- Теперь можешь! – хмуро усмехнулся Кшиштоф. - Ладно! Как говорят у вас на Москве, семь бед – один ответ! Доберемся до Самбора, выспимся, а поутру начнем ломать голову над тем, как одолеть наших врагов!
- Все по коням! – зычно крикнул он своим жолнежам. - Мы возвращаемся в Самбор. Вдоль дороги тянется лес, посему всем зарядить пищали. Если кто увидит в зарослях разбойничью рожу, пусть стреляет не раздумывая!
- А если они попадут в случайного путника? - поинтересовался у Воеводы Бутурлин.
- Случайные путники по лесам в эту пору не ходят, - Кшиштоф махнул рукой на садящийся солнечный диск, - разве что тати да всякие проходимцы...
Так что, если недруг высунется из кустов, бей его наповал, сынок! – обернулся шляхтич к юноше, держащему под уздцы его коня.
- А что делать, если я его только раню, пан Воевода? – робко вопросил своего господина жолнеж.
- Добей копьем, чтобы не мучился! – с улыбкой ответил ему Самборский Владыка.
ГЛАВА №43
Перед тем как войти в покои княжны Корибут, Зигфрид погляделся в серебряное зеркальце, пытаясь придать лицу выражение милосердия. Удовлетворившись увиденным, он потянул за кольцо дверь, отпертую перед ним людьми Рароха.
Юная княжна сидела у оконца, с грустью глядя на умирающий закат. При виде ее сердце рыцаря радостно затрепетало. Достаточно было одного взора на девушку, чтобы его сомнения рассеялись, как дым.
Полгода назад в Самборе он видел дочь Корибута, и ее образ надолго запомнился слуге Ордена. Едва ли он мог забыть, как горячо сопереживала княжна московскому варвару во время его поединка с Рупертом фон Веллем.
Еще тогда секретаря Магистра поразила симпатия княжны к еретику, еще больше укрепившая в Зигфриде неприязнь к славянам. Даже те из них, что были обращены в Истинную Веру, тяготели душой к схизме и не скрывали вражды к братьям-католикам.
Тогда, видя смерть Брата Руперта, павшего от руки недоверка, Зигфрид дал себе слово отомстить всем, присутствовавшим при схватке: Польскому Королю, Князю Московии и, конечно же, девке, рукоплескавшей убийце его друга...
Теперь княжна была у Тевтонца в руках. Он мог заставить ее страдать так, как страдали убитые им прежде женщины: задушенные, утопленные, сожженные на костре.
Но два обстоятельства мешали Зигфриду поступить с мерзавкой, как она того заслуживала. Во-первых, расправе бы воспрепятствовал Рарох, помешанный на кодексе рыцарской чести. Во-вторых, крестоносец уже вынашивал замысел, как обернуть себе на пользу пребывание в Самборе княжны.
Едва он переступил порог узилища, она встала, обернувшись лицом к нежданному гостю. Одновременно с этим навстречу тевтонцу из угла шагнул человек в одежде польского шляхтича. Он был безоружен, но рука его по привычке скользнула к бедру в поисках отнятого меча.
- Не бойтесь меня, княжна, - обратился немец к Эвелине, чей взор красноречиво свидетельствовал о ее чувствах, - и вы, господин рыцарь, не тревожьтесь понапрасну. Я вам не враг!
- Я вас узнала... – промолвила Эва, в памяти коей всплыли события полугодичной давности. - Минувшей зимой мы встречались с вами в Самборе. Вы – Зигфрид, секретарь Великого Магистра фон Тиффена...
