- Как бы там ни было, штурмовые отряды теперь подчиняются мне! – мрачновато заметил Кшиштоф. - И если ты, пан Рарох, не сложишь оружия, я буду вынужден взять Самбор приступом!
- Твое право, пан Воевода! – уважительно кивнул ему потомок Недригайлы. - Я готов к штурму. Можешь начинать!
- Это еще не все новости, пан Болеслав, - вновь вступил в разговор Сапега, - помощь из-за моря, кою ты ждешь, не придет!
Минувшей ночью корабли с наемниками, собиравшимися ударить нам в спину, сели на мель неподалеку от жмудского побережия.
Большая часть татей отправилась на дно, тех же, кому удалось достичь берега, взял в плен Каштелян Прибыслав!
Рарох одарил Канцлера хмурым, недоверчивым взглядом. Похоже, он сомневался в правдивости слуги Ягеллонов.
- Я тебя разумею,– продолжал после недолгого молчания Сапега, - тебе нужны доказательства моих слов! Что ж, погляди на это!
Он подал знак сопровождавшим его пажам, и те развернули отнятое Прибыславом у наемников знамя. Рарох впился в него окаменевшим взором, словно не веря своим глазам. Такое же выражение было во взглядах сопровождавших его воинов.
- Без помощи шведов тебе не выстоять, - продолжал меж тем Сапега, - какое-то время ты и впрямь продержишься в замке, но к чему продлевать агонию? Самбор будет взят, а тебя и твоих приспешников казнят за измену.
- И что ты мне предлагаешь? – в голосе Рароха звучала горькая насмешка. - Сдаться без борьбы?
- Так ты обретешь надежду на прощение и сохранишь жизнь своим людям...
- Полно, Князь! – гневно оборвал Канцлера мятежник. - Ты хоть сам веришь в свои слова?! Милосердие Ягеллонов, лишивших мой род земли и замка, мне хорошо известно!
Покорная сдача в плен не спасет ни меня, ни моих воинов от смерти! Нас казнят уже за то, что мы оспорили право Польской Короны на владение нашими землями!
- А если сделать так, как ты, Князь Лев, предлагал Королевичу? – подал мысль Дмитрий. - Вспомни, ты рек, что если Болеслав согласится без боя покинуть крепость, мы можем отпустить его с миром! В Ливонию или еще куда, не столь важно!
- Ныне сей исход для нас неприемлем! – удрученно покачал головой Сапега. - Мы были вольны так поступить в начале осады, но пришедший из Кракова наказ лишает нас права отпускать пана Рароха и его людей на свободу.
Государыня требует захватить их живыми или мертвыми, а я не могу перечить ее воле. У мятежников есть лишь один способ сохранить свои жизни : добровольно сдаться в плен!..
- Если сложишь оружие, я обещаю замолвить за вас слово перед Королевой, а если придется, то и перед самим Государем! – клятвенно заверил Болеслава Сапега. - Пока вы не пролили крови, еще можно выхлопотать помилование...
- Полно, Князь! – не сдержал своих чувств Рарох. - По- твоему, я сам откажусь от того, что принадлежит мне по праву?!
- Жизнь дороже земель и замков, - заметил Сапега.
- Нет, Княже, дороже всего – честь! – отрицательно покачал головой шляхтич. - Знаешь, когда я был мальчишкой, мы с дедом как-то проезжали мимо Самбора. Кивнув в сторону замковых башен, он сказал мне: «Гляди, Болек, это твердыня твоего рода!»
Я тогда не мог понять, почему твердыня моего рода принадлежит не ему, а королевской династии. И поклялся, что когда-нибудь верну все, отнятое у нас Ягайлой!
Раз уж меня ждет смерть, лучше умереть с поднятой головой, чем стоя на коленях, подобно рабу. Я и мои люди готовы биться даже голыми руками! Самбор – мой оплот. Я его не покину!
- Тем самым ты обрекаешь себя на смерть, – тяжко вздохнул Сапега. - Видит Бог, я хотел помочь, но ты глух к уговорам!
- Пусть так! – усмехнулся, обретя спокойствие, Рарох, - но раз уж я осужден на смерть, у меня есть право на одно желание, кое вы, как мои тюремщики, не можете не исполнить!
- Чего же ты хочешь? – насторожился старик.
- Немногого! Если мне суждено Богом умереть, то я хочу сложить голову в бою, под знаменем предков. Посему будет недурно, если мне возвратят мой стяг!
Послы изумленно переглянулись между собой. Ни Кшиштоф, ни Сапега не ждали от мятежного шляхтича подобной просьбы.
- Желаешь, чтобы мы отдали тебе захваченный в бою трофей?! – с возмущением произнес Воевода.
- В бою? – презрительно скривился Рарох. - Я уверен, что кучка наемников, достигшая берега, сама отдала мое знамя пану Прибыславу. Если хочешь истинно завладеть сим стягом, вырви его из моих рук. Это будет более по-рыцарски и принесет тебе больше чести!
Воевода перевел взгляд с Рароха на Сапегу, ожидая, что скажет представитель Королевы. Но в глазах Канцлера он увидел лишь отражение собственных сомнений.
- Я здесь не в своем праве, - нарушил неловкое молчание Бутурлин, - но раз уж мне пришлось стоять здесь рядом с вами, скажу: пан Болеслав имеет право идти в бой под своим знаменем!
И ты, Княже, и ты, Воевода, - рыцари, а значит, люди чести. Не отказывайте же в чести тому, кто идет на смерть!
Какое-то время старый Канцлер молчал, обдумывая его слова. Глядя на его суровое, словно высеченное из камня лицо, трудно было догадаться, какое решение он примет.
