- А ты будто не знаешь, чем все завершилось? – криво усмехнулся бывший пират. - Я посадил все три корабля на мель, а сам ушел на лоцманском челне...
- И враги позволили тебе уйти? – не поверил его рассказу Бутурлин. - Знаешь, дивно как-то!
- Попробовали бы они не отпустить меня! – хищно улыбнулся его собеседник. - После того, как два кога развалились, а третий запылал, их заботило лишь спасение собственных шкур.
Правда, рядом со мной находился шведский соглядатай и пара его прислужников, кои пожелали свести со мной счеты. Но куда им до меня?
Я хоть и хромой, но с тесаком управляюсь лучше всей этой братии. Они же сильны да проворны в бою против слабых...
В пещере вновь воцарилась тишь, нарушаемая только треском сучьев в костерке. Бутурлин и Газда переваривали все, услышанное от хозяина схрона.
- Ну и что ты намерен делать дальше? – разорвал наконец неловкое молчание Дмитрий. - Чем мы можем тебе помочь?
- По правде сказать, я надеялся, что вы заберете меня с собой в Московию, - признался знахарь, - шведы и их немецкие прихлебатели не простят мне утопленных кораблей.
Пока я пребываю здесь, мне не избавиться от опасности, на землях Унии шведские лазутчики рыщут повсюду...
- Судя по недавним событиям, они добрались и до Москвы, - задумчиво произнес Бутурлин, - боюсь, московские стены не защитят тебя от мести шведов.
Если тебе кто и сможет помочь, то это – Польская Корона. За то, что ты помешал высадке татей в Литве, Король наверняка наградит тебя и найдет способ защитить от врагов. Не лучше ли тебе обратиться к Ягеллонам?
- В королевскую милость я не верю! – болезненно поморщился бывший пират. - Всякого насмотрелся за свою жизнь, ведаю, какова из себя милость Владык!
Да и что я отвечу Королю, если он меня спросит, отчего шведы подрядили лоцманом именнно меня? Придется врать, а вранье далеко не заведет.
Тем паче, что недруги сделают все, дабы правда о
моих деяниях всплыла на поверхность и Государь Польши узнал, кто такой на самом деле Харальд Датчанин. И вот тогда мне не сдобровать...
- Как же я мог забыть! – хлопнул себя ладонью по лбу казак. - Верно, тебя кличут Харальд!
- Если все так, как ты молвишь, то я готов взять тебя на Москву, - кивнул знахарю Дмитрий, - а что скажешь ты, Петр?
- Что тут можно сказать? – тяжко вздохнул Газда. - С одной стороны, я благодарен сему человеку за твое спасение, с другой – не могу простить ему гибель Тура. Как бы там ни было, Харальд приложил руку к смерти моего побратима.
Да и прочих грехов у него, что блох у бродячей собаки. Один Бог ведает, скольку народа он погубил ядом...
- С тобой трудно не согласиться... – кивнул ему хозяин схрона. -
Грехов на мне и впрямь немало. Когда я покину сей мир, то едва ли отправлюсь в рай...
Что ж, боярин, расстанемся здесь. Ты мне ничего не должен. Считай, что я расплатился с тобой за избавление от фон Велля. Жаль только, ты свершил это слишком поздно, и мне не удалось спасти сына...
- Погоди, Харальд! – прервал речь знахаря Бутурлин. - Не спеши. Помнишь, Спаситель рек: «не судите, и да не судимы будете, ибо каким судом судите вы, таким и вас судить будут!»
- Ну и к чему ты сие сказал? – нахмурился Газда.
- К тому, что все мы – не святые, и за каждым из нас грехи бродят чередой. Важно то, что мы свершили, но еще важнее то, что можем свершить в грядущем.
Христос молвил: покаявшийся грешник стоит десяти праведников. И это так. Тот, кто не падал, не ведает, как трудно подниматься после падения, а тот, кто нашел в себе силы встать, достоин почета.
Не нам оценивать грехи сего человека. На это способен лишь Господь. Я хочу лишь напомнить тебе, Харальд, что путь к покаянию для тебя открыт. Тебе одному решать, ступишь ты на него или нет!
- Мыслишь, что я смогу обрести божью благодать? – недоверчиво усмехнулся датчанин. - Боюсь, после всего сотворенного мной Господь оттолкнет меня, как шелудивого пса...
- Ты рассуждаешь, как Волкич! – горестно покачал головой Дмитрий. - Тот тоже мнил, что дорога к Господу для него закрыта, а раз так, ему нужно до конца служить Владыке Тьмы.
Только проку от такого служения нет. Всякий живущий во Тьме со временем напитывается Тьмой и теряет людское обличье. Грешник же, тянущийся к свету, обретает шанс вернуться к Господу...
...Знаешь, Харальд, когда-то у меня был наставник, учивший любить и почитать мир, сотворенный Богом. Он сказывал, что все мы идем сквозь огонь страстей и страданий, но если в человеке есть устремленность к добру, душа отыщет верный путь и выйдет на него неопаленной...
- Неопаленным мне на сию дорогу уже не выйти, - покачал головой бывший пират, - слишком много зла я принес в мир!
- А ты попробуй умножать в мире добро! – не сдавался боярин. - Сойди с пути, на коий тебя некогда толкнул дьявол!
Знаю, Петр, тебе мое решение будет не по сердцу. Но мне бы хотелось, чтобы Харальд отправился с нами. Не знаю, какие беды нас ждут впереди, но могу обещать одно: что бы ни случилось, мы не заставим тебя творить зло и причинять вред невиновным!
