– Наши будут знать, что ты поручился за мальчика, – сказала кочевница. – Но все равно следи, чтобы он не оказался на пути Волн.
– Прослежу. И если… Если кто-нибудь из вас встретит Арона, передайте, что я хочу попр… поговорить с ним.
Часть 3 Глава 12
Волна ушла, а с ней ушла и четверка мертвецов, но господин Митрил еще долго стоял у окна. Альмар не спрашивал, о чем думал полуэльф, но, судя по выражению его лица, вряд ли о чем-то приятном.
— Что я не должен делать, чтобы не навлечь гнев духов? – спросил мальчик наконец.
— Не должен вредить Великой Степи, — не отводя взгляда от ночного горизонта, ответил Митрил.
— А как ей можно повредить?
– Можно призывать потустороннее – демонов или бесов. Можно служить Черным Шаманам – я рассказывал тебе о них. Можно пытаться привести сюда армию Империи – ну или Каганата.
– И это все?
– Нет, только самое основное. Да не переживай ты так! – господин Митрил взглянул на Альмара с усмешкой, — Великая Степь не настолько уязвима, чтобы десятилетний ребенок с нетренированным Даром мог причинить ей реальный вред. Голова у тебя на месте, и сердце тоже — сам поймешь, если когда-нибудь столкнешься с реальным злом.
Мальчик отвел взгляд.
Потустороннее….
Амулет Ниты, так и зажатый в кулаке, буквально жег руку.
Ведь девочки с ногами, покрытыми черной чешуей, не считались опасным потусторонним? Нет, конечно нет. Нита просто девочка… с особенностями. Вот он умел призывать Тени, а она – менять свое тело. Удобно. А то, что Альмар никогда не слышал о магах, способных на такое – так он о многом еще не слышал.
Если бы только он мог спросить о ней у господина Митрила… Но это будет означать конец дружбы с Нитой. А ведь она спасла его жизнь.
Он пообещал. А потом они вместе придумали версию для полуэльфа – и для остальных. Это была хорошая версия, краткая и простая...
– Господин Митрил, я пойду наверх. Ночь уже заканчивается.
– Хм? – взрослый посмотрел на него с задумчивым интересом. – Клонит в сон? Скажи сперва, ты испугался, увидев духов? Взрослые имперцы, бывало, падали в обморок, просто заметив Волну вдали.
– Ну… Если бы они захотели меня убить, я бы испугался. А так… Нет, наверное.
Полуэльф кивнул, будто не Альмару, а самому себе. Будто Альмар только что подтвердил какое-то невысказанное предположение.
– Почему вы спросили?
– Стало интересно, настолько в этом ты похож на отца. Арон не умел бояться по-настоящему.
*****
Ночь еще длилась. Скоро начнется первая снежная буря – даже без Волны Мэа-таэль знал бы о ее приближении. Знал по тому, как привычно покалывало кожу на ладонях, как изменился воздух, примешав к обычным степным запахам новый, ядовито-снежный. Конечно, ни кочевникам, ни местным животным и птицам яд бурь был не страшен. Только чужакам.
Впрочем, даже рожденные в Великой Степи люди избегали попадаться на пути таких бурь – не нужен яд, чтобы во время метели потерять дорогу, лишиться коня и, в конце концов, погибнуть.
Вот в воздухе появились первые снежинки, пока безвредные. Мэа-таэль подставил ладонь, ловя их, и от человеческого тепла они растеклись каплями.
Встречи с матерью он не ожидал, и сейчас в душе царил разброд. Вновь всколыхнулось застарелое чувство вины – из-за него она погибла. Вновь Мэа-таэль прошептал старую клятву – отомстить отцу; не убить – материнский запрет держал крепко – но превратить его жизнь в пытку. Эльфы ведь живут долго, так пусть и он живет – и мучается. Мэа-таэль позаботиться об этом.
Почти все было продумано, план почти готов к запуску. Оставались лишь немногие мелочи, детали…
Снег пошел гуще, ядом запахло сильнее. Надо было подняться наверх, закрыть ставни – если Альмар еще не догадался это сделать.
Губы Мэа-таэля тронула невеселая усмешка – мальчик одновременно и походил, и не походил на своего отца. Вот он заподозрил, что те, кто набивался к нему в друзья, на самом деле пытались заманить его в ловушку, пытались, вероятно, убить – и что? Где гнев? Где желание поквитаться? Мэа-таэль увидел тогда в его глазах лишь непонимание – «за что»? Видел растерянность – «чего ждать дальше»?
Слишком мягок, слишком… не мстителен.
Арон – нет, Арон был не таков. Все зло, сделанное ему, он запоминал надолго – и отвечал тем же. Не в мелочах – мелочные прегрешения против себя он прощал легко – но в серьезных делах. А попытка заманить в ловушку была делом серьезным.
