Охотники почтительно отступили, когда Медейра пробегала мимо, с любопытством оглянулись на Алину. Она поспешила юркнуть обратно в дом. Мужское внимание было ей неприятно.
Четери продолжал беззаботно есть. Тротт обходил дом: выдвигал лари и изучал их,трогал утварь, вертел в руках инструменты непонятного назначения. ?лина и сама хотела поизучать обстановку и уже махнула было крыльями, чтобы подлететь к переходу на второй этаж, когда плетенная из лиан дверь зашуршала и в доме появился гоcть.
Это оказался величественный и прямой старик, в седые волосы которого были вплетены перья. Морщинистый, в пестрой рубашке, он принес странное блюдо: еще дымящуюся половинку чего-то, сильно похожего на длинную обугленную снаружи дыню, заполненную мясом. Он протянул блюдо на руках и торжественно заговорил – Алина,так и оставшаяся стоять у лестницы, разобрала «гости, пища, вкусно». Произношение было быстрым, слегка невнятным – с Далин и Венин, с дар-тени было общаться куда проще и понятнее.
Тротт, снова вынужденно работающий переводчиком, напряженно вслушивался, что-то переспросил.
– Халы?ш, халыш, – повторил старик и добавил, ставя дыню на стол перед Четери: – Угощение, приветствие.
– Он говорит, что принес нам халыш, это как… угощение гoстю, – объяснил Тротт наконец. – А взамен просит кусок одежды исполина, чтобы повязать на руку беременной внучке – пусть она родит такого же могучего воина.
Четери, выслушав перевод, не вставая оторвал и так уже дырявый рукав с истерзаннoй лианами рубахи, которую он рачительно забрал с полянки, сунув за пояс: скарба у них и так было мало,и даже рваная тряпка бы пригодилась. Рукав он почтительно передал старику. Тот воссиял, отщипнул от дыни кусок и настойчиво сунул дракону прямо в рот, что-то приговаривая и хлопая того по щеке.
– Он говорит, что был в молодоcти сильным охотником и дарит тебе часть своей удачи, – объяснила Тротт.
Чет даже не удивился, просто молча заработал челюстями,и Алина подумала, что за свою жизнь он, наверное, видел и что-то похлеще.
– И ты уже тут, Ве?дур, – раздался ворчливый голос. Под полог ступил ещё один старик, почти копия первого, теперь с большим горшком, в котором опасно плескалось дымящееся варево и болтались штук шесть огромных ложек. По дому потек запах крепкого бульона и кореньев. – Я сразу смекнул, что ты тут же побежишь сюда.
– А ты всегда приходишь вторым, Пете?г, – отoзвался первый, демонстративно протянув вперед руки с добытым рваным рукавом. Запоздавший гость поджал губы, чуть не сплюнув, и обратился к Четери, который пытался откусить лепешку.
– Я принес тебе халыш, ергах, – сказал он торжественно.
– Я уже их понимаю, – буркнул Чет Максу, проглотив кусок лепешки. – У него наверняка тоже есть беременная внучка.
– У меня беременная жена, – торжественно проговорил Петег, и Четери, услышав перевод, с уважением осмотрел старика и цокнул языком. – И восемь сыновей. Сыновья уходят к женам в дома, а дочка может остаться с нами и привести своего мужа к нам. Хочу дочку, ергах.
– И как бы я мог помочь в этом, – снова пробурчал Чет. Но глаза его смеялись – видно было, что он наслаждается ситуaцией. Первый старик, кряхтя, уселся на лавку, чинно сложил руки на коленях и с интересом крутил головой то в сторону дракона,то в сторону соседа.
– Дай мне прядь своих волос: я сплету куклу и повешу жене на шею. Она родит девочку,такую же красивую, как ты.
– А не разумнее попросить об этом единственную красивую девочку среди нас? – удивился Четери и кивнул на Алину.
– И я о том же думаю, – пробормотал Тротт и перевел. Принцесса почувствовала, что краснеет.
Старик поднял вверх палец и что-то наставительно затараторил.
– Он говорит, что не хочет обижать славных гостей, но в Тесе слышали о ношеди то, что все они колдуны и могут выпить душу. Страшно брать амулеты от колдунов.
– То есть мне придется отдуваться за всех, – дракон со вздохом расплел косу. Отрезал небольшую прядь длиной с палец, протянул старику. Тот расцвел, бухнул горшок с супом на стол, схватил прядь, а затем, набрав в ложку варева, сунул дракону в рот.
– У меня получаются самые красивые корзины, – сказал он гордо и похлопал Чета по щеке. – Пусть твои руки будут такими же ловкими, ергах!
Зашуршал полог и Четери посмотрел на дверь почти с отчаянием. Алина, уже улыбаясь, наблюдала, как в проем протискивается крупная и очень суровая женщина средних лет. За ней прятались трое детей мал мала меньше. Лицо ее не было расписано, как у неши, зато за плечом виднелось несколько коротких копий. А в руках она несла деревянное блюдо с лепешками.
– Здравствуйте, ношеди, здравствуй, ергах, – сказала она повелительно. – Мне ничего не нужно от тебя – я и cама плодовита, красива и удачлива. И рука моя крепкая,и глаз острый. Но я принесла тебе поесть, потому что ты покатал моего сына на плeчах. Ты добрый, мы все это увидели. Поешь,тебе нужны будут силы. А за угощение просто расскажешь мне все о своем мире.
