-Как два? – Возмутился Рати, перепуганный насмерть - это да, жить ему, конечно, очень хочется, а тут всякие окровавленные люди с мечами, это всё да, но…, два золотых за эту дрянную железу???
Да ведь это же просто грабёж!
-Два. – Упрямо повторил Арагон.
-Один и то, из уважения к вам. – Заявил торговец, отметив мысленно, что голос больше не дрожит, а ноги всё равно слегка трясутся, ибо разум понимает – всё, за дерзость его, сейчас ему мечом по башке дадут, золото отберут, и поминай, как звали…
-Три золотых за два таких. – Произнёс Арагон, вроде не сильно злобно и за меч не хватается, авось пронесёт? Рати стёр со лба пот и чуть писклявым голосом настоял на том, что доспех не стоит столько, один золотой – это максимум. Потому что не новый, ношеный, в крови весь, царапины на нём, а вот снизу три чешуйки и вовсе гнутые, ну какие два или полтора золотых? Один и то, это очень много.
Арагон помолчал немного, на доспех глянул – всё-таки да, доспех изрядно потрёпан, прав купец, не осторожен он был в бою, недостаточно искусен. Махнул рукой и бросил доспех в сторону, ближе к торговцу. После чего достал из кучи мушкет, да двумя пальцами, брезгливо морщась и удерживая на вытянутой руке, да подальше от себя, словно дохлую крысу.
-Ползолотого за один.
Рати согласился – всё-таки, половинный мушкет, какой и на поясе носить можно, стоит немного больше. А этот ещё и украшен золотыми клёпками. В удачный день за него и два золотых получить можно…, Рати вдруг подумал, что сделка получается весьма выгодной.
Конечно, если суд и стража Великой Империи не решат, что он не имел права это всё покупать у бандита…, с другой стороны он их хорошо запомнил. И варвар подробно описал какой-то Нар, как к нему добраться и где находится. Может, удастся сохранить это всё себе и потом продать дороже.
Воодушевлённый тем, Рати принялся торговаться, вскоре почти уняв свой страх. Иногда, правда, он на жену поглядывал. Жива любовь его ненаглядная, ягодка его прекрасная иль нет уже? Бедная женщина, любимая его жена, солнышко в его жизни, свет его судьбы…, ну итит его налево – шевельнулась и опять затихла. Жива, отродье баргово, вот ведь шерсть с жопы пёсьей…, то есть, жена его не наглядная, любовь его прекрасная, ну и так далее, чего там по списку полагается.
Торговля шла бойко, и вскоре Рати даже забыл что боится, что перед ним мужик в крови по самые щиколотки – какое там в крови! Деньги это деньги и кровавые всякие мальчики это не про них, вот трезвый разум, хороший торг и тщательный осмотр товара на предмет его качества, это да, это всё про них. Деньги они ведь счёт любят, да разум трезвый, вот.
Торговец принимал товар, продавец называл цену, они спорили о количестве монет, словно не доспехи на земле лежат, судя по крови, царапинам и вмятинам снятые с мёртвых тел вестфаллийских солдат, а тыква или там картошка, а то и древесина хорошая. Да какая разница, что именно продаётся? Здесь важно лишь количество монет и лишь торг достойный, здесь уместен будет. А там всякие морали непонятные и прочие глупости, это вот пущай мимо, да куда подальше. Агась…, а кони вот не плохие, как бы половчее зацепиться, дабы варвар подешевше их продал?
Сосед ближайший проснулся, в окне занавеска шелохнулась, но на веранду никто не вышел – это правильно, не зачем продавца нервировать, да торговцу дела вести мешать.
Вскоре пришёл к складу один из работников его, лошадей увидел, да за кустом спрятался.
В общем, вскоре всё село уже будет знать, что Рати купил доспехи и лошадей у неизвестных разбойников. И не сносить бы ему тогда головы, если б не особая печать Великой Империи, что тесть даровал по доброте душевной и связям родственным. Печать позволяет ему торговать всем, что не запрещено, а оружие и доспехи Великой Империи, к таковым не относятся. Конечно, ситуация спорная, но он не просто купил – он вызнал откуда пришли разбойники-варвары и куда они идут. Ну, они сами ему всё рассказали непонятно зачем, но это уже всё детали и частности. Естественно, как прибудут солдаты из крепости, он скажет, мол, изо всех сил и здоровьем рискуя, обиняками, да намёками, и выведал всё, что может помочь наказать разбойников этих проклятых.
Вскоре торговля завершилась, Арагон запрыгнул на коня, хмуро глянул на пришедшую в себя жену торговца. Та отпрянула, сжалась, на него в ужасе косится, да коленками лицо закрывает своё распухшее. С земли она так и не поднялась, к Рати только отползла, за ногу его схватилась и сидит, от страха дрожит. Вот и сейчас, пискнула, да ещё сильнее к ногам своего мужа прижалась.
Спустя минуту, разбойники развернули своих коней и не торопясь двинулись прочь.
-Ратиии… - Пищит жена. Помог он ей подняться, а она в слезах вся, к нему прижимается, да на ногах едва стоит. А лицо - ужас! Вся челюсть распухла, говорить путём не может, шепелявит только.
Рати обнял жену одной рукой, нахмурился, жалостливо на неё посмотрел, потом в след разбойникам злобно глянул, прежде, конечно, убедившись, что они не оглядываются.
