Мечи Аргхана и павшие стены Ара! Воистину, любое колдовство несёт лишь позор, злую волю извращённого сознания мерзкого колдуна и несчастье абсолютно для всех.
Его спутники от тяжких дум не страдали, моральными вопросами не мучились. Сейчас, стоя на низком, поросшим кустами и травой, берегу пролива, они смотрели направо, туда, где далеко на горизонте, высилась торцевая часть Великой Стены Вестфаллии. Она полностью закрывала основание пролива. Даже отсюда было видно, что основание это далеко не маленькое. Стена уходила в воду и её края покоились на обоих берегах. Толстенная, сужавшаяся к верху конструкция – здесь становилось предельно ясно, почему её называют Великой Стеной. Её верхний край нельзя было разглядеть с берега пролива – облачно сегодня. А этот край теряется в облаках. Серая, безумно высокая и толстая стена. А ведь, по словам командира, она тянется через весь континент, от пролива до океана. Кто мог такое построить? Только богам оно под силу.
Отсюда, видно и замки, что охраняют берега. Вестфаллийский, совсем рядом от них, из того же серого камня. Высокие стены, множество башен. Людей отсюда не рассмотреть, но жерла пушек, пусть и смутно, всё же видно. Пушек там – торчат буквально отовсюду, как иголки у ежа.
Напротив, далеко на горизонте, стоит другой замок, приземистый, с зубчатыми стенами и пузатыми низкими башенками, на которых можно разглядеть причудливые конструкции, очертаниями напоминавшие осадные катапульты и баллисты. Тиала, невольно подумала, что эти два замка, словно бы воплощение Богов – Вестфаллийский, это сама Прива, только без крыльев. А тот, впереди – как есть, Барг, только что без рогов…
Арагон ступил в воду, наклонился и беззвучно нырнул. Вскоре он выплыл на поверхность и так же, не издавая ни единого звука, поплыл вперёд, к другому берегу. Никто не заметит их, они пройдут словно тени, мимо цепи замков, мимо взглядов дозорных и конных разъездов, ежели таковые найдутся. Впрочем, есть и неприятный момент – на той стороне им понадобятся лошади. А где их взять? Тут, впрочем, всё достаточно просто – или купить или украсть.
Тиала и Кхнек ступили в холодные воды пролива, не прикрытого непреодолимой Великой Стеной.
Вскоре все трое окажутся в Северных королевствах.
Плыли быстро, и часто ныряя на глубину. Арагон справедливо рассудил, что в воде они будут слишком уязвимы и если придётся вступить в бой, битва та будет не особо славной, да вообще никакой – расстреляют с баллист, луков или колдовских штуковин под названием «мушкет». Какая слава в том, что б погибнуть в воде от стрел и магических предметов именуемых «пули»? Скорее уж позор, чем слава. Опять же, их мёртвые тела уйдут на дно, их утащит течением к берегу или в океан и их будут жрать всякие рыбы, рачки и прочая гадость. В сражении на поверхности, даже если враг недостоин твоего меча и обязательно закопает тебя в землю, есть хотя бы какая-то слава, а разложение в земле, всё же не так мучительно для души, как перевариваться с собственной плотью в желудках сотен разных тупых тварей. Так что битву на воде, Арагон намеревался исключить максимально возможно, что никак не задевало его воинской чести, не могло привести к потере лица и сколько-нибудь серьёзному умалению его боевой славы. Поэтому плыли быстро и чаще под водой.
Поначалу Арагон часто всплывал и часто нырял – без воздуха долго не поплаваешь, задохнёшься и утонешь. Пусть он стал очень силён физически, реакция невероятная, выносливость нечеловеческая, но дышать-то он дышит, как и раньше. Однако уже через десяток минут, когда берег Вестфаллии отдалился так, что кустарник на берегу слился в одну зелёную полосу, а замки северян стало видно намного лучше, Арагон понял, что не испытывает никаких неудобств. Да, он задерживает дыхание, ныряя под воду, да он всплывает вдохнуть и снова ныряет. Но это делалось скорее по привычке. Никаких неудобств он не ощущал. Воздуха хватало, даже если он и не дышал.
Глубоко вдохнув ещё раз, Арагон нырнул и решил больше не всплывать, что было достаточно просто сделать, учитывая, сколько поклажи у него на спине и плечах. Хоть еду и умяли, облегчив свой багаж, но всё же осталось не мало.
Он плыл под водой и всё больше хмурился, не зная, как к этому всему относиться. Сейчас, арийский воитель обнаружил нечто новое в себе. Хорошее? Да, ведь он плывёт уже довольно долго, не дышит сколько-то минут и совершенно никаких проблем не испытывает. Лёгкие не рвёт от боли, желания вдохнуть нет, в глазах не мутится, руки не слабеют. Он вообще разницы не чувствовал, словно не под водой, а по берегу неспешно гуляет.
Арагон обнаружил, что магия покойного колдуна подарила ему ещё одну особенность, ещё одну черту, что сделала его сильнее, без всяких усилий с его стороны. Сила, полученная просто так, без всяких доказательств и усилий, без тренировок и лишений, просто она есть и всё.
Это унижало воина, оскорбляло его…, и в тоже время, ему это нравилось. Как к этому всему относиться, вот как?
