Но колдовство не развеялось, он остался таким, каким пришёл в себя на морском острове. Он быстрее и сильнее, чем прежде. Он стал воином куда более могучим, чем был. Пусть повинно в том колдовство и предстоит ему ещё ни одно доказательство силы предъявить себе и всему этому миру, что б оправдать такое положение дел, но с этим ему теперь жить, никуда не денешься. Так что Арагон, особенно последние сутки, всё чаще прислушивался к себе, пытался понять, насколько сильно изменился, где границы этих изменений, возможно, затронувших даже душу – ведь он стал сильнее, но к этому он сам причастен не больше, чем конь, на котором он приехал к проливу. А это не могло не унизить его души. Со временем, боевая слава сгладит это унижение, и душа обретёт покой. Однако, что бы эта боевая слава появилась, нужно знать, во что он превратился.
Знать, понимать и уметь использовать. А с этим всё не просто.
Вчера Арагон ощутил зов природы и пошёл до кустов, дабы оставить там плохо пахнущий камень, на камень вообще не похожий. Что, собственно и сделал. А как штаны надел, да повернулся, с пряжкой ремня возясь, так и замер, недоумевая сразу по двум причинам.
Во-первых, он понял, что с тех пор как проснулся на острове, он по такому поводу в кусты сходил впервые. Во-вторых, то, что осталось на земле от деяния его дурно пахшего, имело слишком крошечные габариты. Словно вот кролик какой тут пробегал или крыса большая, по делу значит остановилась, он и не заметил, а потом оно и убежало, а это вот осталось. На человеческое, то, что осталось, не было похоже ни формой, ни цветом, ни запахом, ни даже объёмом.
И ладно бы – магия, оно и так понятно, что ничего не понятно. Но нет же, он теперь и думал чаще, потому как думать стало намного проще, и мысль работала куда продуктивнее. А посему, не думать о том, что случилось, он не мог. Сейчас выяснилось, что та же история творится и с его спутниками – что ожидаемо, ведь колдун изуродовал всех троих. Наверняка, он и девушку эту лишил достойной смерти, не позволил ей отправиться дальше, к новому, естественно, мужскому телу – ведь она Алая, её душа искала бы для себя именно мужское тело…
Мысль его крутилась вокруг произошедшего и осознания того, что по этому делу, несмотря на то, что питался вполне нормально, сходил он всего раз за неделю. И вскоре, Арагон пришёл к любопытному выводу, показавшемуся ему вполне убедительным.
Для чего люди едят? Что бы быть сильнее и крепче, без еды организм слабеет, теряет мышцы, становится немощным и ни на что негодным. Но сколько бы человек ни съел, многое окажется потом в выгребной яме. Почему – он понятия не имел, но точно знал, так оно и есть. А значит что? Ему подумалось, что его организм изменённый колдовством, каким-то образом научился извлекать из пищи куда больше, чем он мог прежде. Поэтому реже нужно до кустов идти, поэтому так мало оказывается там, когда идти всё же приходится…
Когда еда закончилась, Арагон покачал головой – нет, всё-таки умение думать, это проклятие, никакого толку от этих дум. Но теперь хоть голова не болит…, это ещё хуже – о чём попало думает, вместо того что бы действовать. Размышления, это просто пустая трата времени и сил.
Мужчина должен мастерски владеть своим мечом, много помнить и много знать, а думать должны Предводители, короли и рабы, поставленные туда, где без размышлений никак не обойтись.
А с другой стороны, ведь это обстоятельство, делает его ещё более могучим воином. Ведь так?
У него не было точного ответа. Лишь сомнения и куча пустых мыслей по этому поводу.
Однако ведь получается, что лишившись славной гибели и возможности найти новое, более сильное тело, он получил взамен не так уж и мало.
С новыми возможностями, он сможет добыть ещё больше боевой славы, сразить куда более могучих воинов, чем мог прежде. Он сможет победить тех, битва с кем раньше, могла окончиться лишь славной смертью для него. Но в этом нет его заслуги – он стал сильнее не потому, что силён его дух, а потому что его плоть изменена колдовством.
Он должен доказать свою силу. Её наличие, лишь пустой звук, дуновение ветра за спиной, пока сила не будет доказана, пока доказательство силы, не принесено с победным трофеем иль треском поленьев в жарком огне погребального костра.
Арагон, покидал место своей последней трапезы на землях Вестфаллии – он понимал, что, возможно, уже никогда не вернётся сюда. Ведь грядёт последнее испытание для Нара, а там…, в общем, покидая берега Вестфалли, Арагон понял, что ему нравится то, каким он стал.
У берега широкого пролива, он стоял красный от стыда и гнева. Он ведь, в глубине души радовался тому колдовству, что изуродовало его. Он стал сильнее, но нет в том и капли его собственных заслуг – и ему это нравится!
Что дальше? Найдёт в поле кем-то обронённую золотую монету и от счастья облезет, что такой недостойный трофей оказался в его руках? Отдаст ему какой-нибудь воин часть собственной добычи, а он и рад будет, что не пришлось самому за этот трофей под мечи врагов подставляться?
