Конечно, Логан прекрасно понимал, что никакого Бога в том склепе не было – то была иллюзия, в лучшем случае, там был заперт какой-то особо мерзкий и извращённый магией колдун, отчего и стал он таким страшным уродом с бело-серой кожей. Тут уж и вороне понятно всё будет.
Эти размышления немного исказили то, что сейчас видел Логан, словно меч растерялся. Видимо так и было, потому что на миг он увидел грозный лик уродливого колдуна, как-то сумевшего наколдовать себе высокий рост и сильные мышцы…
Образ померк и рассеялся, осталась на миг эмоция, кажется, удивление, с чуточкой восхищённого любопытства, а затем меч вернулся к тому, с чего начал.
Он снова поведал ему, через образы и эмоции о том, что легко может разрушить его волю и подчинить себе. Что, конечно же, грязная ложь, чего ещё ждать от колдовского клинка?
Снова растерялось незримое нечто, живущее в заколдованном металле, но длилось это недолго.
Меч объяснил, что не стал прилагать больше усилий, чем Логан мог выдержать безопасно для себя, что-то заставило его поступить так, остановиться и стать оружием арийского короля. Но что именно? Меч не собирался прояснять ситуацию – сейчас он был сосредоточен только на одном.
Меч пытался ему сказать нечто более важное. Образа и эмоции вернулись вновь.
Закончилась война за Сабас - Святая Война, как называли её крестьяне. Логан увидел белокаменную статую – её поставили в его честь они же, крестьяне Сабаса.
Ариец, в своём неизменном жилете с мечом за спиной, сидел на постаменте и задумчиво смотрел вдаль – именно эту статую он не любил больше всего. Но разрушать не стал - её построили Свободные, а не рабы Славного города. Он мог бы повелеть снести эти статуи и его приказ выполнили бы без колебаний, но воины не поняли бы его действий и не согласились бы с ними. Они были бы возмущены подобным приказом. Дела Свободных, пока они платят двадцатину, это дела только Свободных и воин Славного города не должен о них даже задумываться, дабы не позорить своего имени, не то, что в эти дела вмешиваться. Его дело меч и битва, его дело это процветание Славного города. В кусках камня любой формы, ни славы, ни чести нет, только камень.
Вот если бы камня не хватало на строительство новой комнаты в Малом городе или в Наре, например, для возведения нового туалета или спального места для юношей и воинов, тогда совсем другое дело – статуя она ведь стоит, пыль собирает толку ноль, а комнаты и туалеты дело нужное и необходимое. Статуя близко, каменоломня далеко, комнаты нужны сейчас – тут всё очевидно, нужно ломать бесполезную никому не нужную статую и использовать для дела, естественно, уплатив Свободным, за изъятый камень или включив его в будущую двадцатину. Но сносить статую, просто потому что это статуя?
Слаб и глуп тот воин, коего беспокоят столь пустые глупости как каменные мужики и бабы.
Он снова увидел статую – ту, что сошла с постамента, увидел, как она изменилась, приняв его облик, как взошла обратно на постамент.
А дальше все картинки обрели странный, искажённый, неестественный вид. Он не сразу понял, что они собраны из частей различных, но его собственных воспоминаний.
Логан увидел двор крепости Орхус, где он и его сородичи воспитали воинов, ставших учителями для юношей Малого города Нара. Только теперь во дворе стояли монахи Валлии. Всё вокруг пропитывали всполохи чёрного и золотого цветов. Они сильно мешали смотреть, но ничего не поделаешь – меч видел так. И, кажется, это сильно упрощенное видение. Что-то подсказывало Логану, что мечу легко смотреть его глазами, а вот наоборот уже не получится. Посмотрев зрением Чёрного меча, он просто не сможет понять, что видит, даже если будет смотреть всего лишь на пустой стол. Из чего возникает закономерный вопрос – этот меч, что он такое на самом деле?
Ответа Логан не получил. Этот вопрос был проигнорирован, а может быть, просто не понятен для того, чем был Чёрный меч, прежде висевший на поясе древнего и могучего колдуна Агаменнона. А кем ещё он мог быть? Богов не бывает. Есть только каменные мужики и бабы, да хитрые колдуны.
За его спиной, во дворе Орхуса, стояла та же ожившая статуя с его лицом, прежде бывшая монументом в честь Бога небес Каила. Монахи стояли перед ней на коленях и слушали.
Каменный мужик в образе Логана, что-то им говорил, а они внимали покорно…
На миг картинка сменилась – он вновь увидел Марса, тот день, когда слушал его рассказ о Валлии, о битвах на её аренах, о том, что люди посчитали Марса воплощением своего божества.
Вновь двор крепости Орхус, вновь монахи, но теперь он слышит и свой голос, словно бы издалека, но слова разобрать можно. Речь смазанная, обрывистая, словно все слова там, составлены из разных высказываний, сделанных в разные времена.
Логан из видения, говорил, естественно, не о погоде. Он давал указания монахам.
-Всё будет сделано Воплощённый Каил. Всё будет сделано. – С бесконечным благоговением и чуточкой ужаса в голосе и лице, молвит монах.
