Хоть что-то – увы, это не слишком успокаивало. Он стал лучше видеть, его память работала как часы, ему стало намного проще думать – шутка ли! От мыслей практически не болела голова!
Это было удивительно и немного пугало. Оказывается, можно долго думать и не испытывать никакого дискомфорта! Просто невероятно, но что в том хорошего? От долгих мыслей прока мало. От доброго меча, пользы куда как больше.
Да. Добрый меч – он стал сильнее физически, он стал быстрее, теперь он лучше владел своим мечом. Не потому что он сильный, не потому что он с трудом и упорством, доказав свою силу, стал лучше и сильнее, а лишь потому, что его коснулась отравляющая всё вокруг, поганая магия неизвестно какого колдуна, ещё и посмевшего забрать у него славную, достойную смерть.
От таких мыслей Арагон неизменно впадал в ярость – легко впадал и легко же эта ярость исчезала.
А это беспокоило уже по-настоящему. Если его эмоции стали столь слабы и пусты, чего стоит тогда его боевое безумие? Он вообще может в него теперь впадать или колдун отобрал у него и это?
От скуки и ради проверки своего предположения, Арагон решил проявить благородство.
Настоящее, почти бескорыстное благородство.
Он выбрал самых сильных мужчин из рабов и раздал им лучшее оружие, какое нашёл на корабле. Потом поздравил с событием этим и напомнил всем, что они просто жалкие рабы, коих от погребения в земле почти ничто спасти не сможет. Ни каменные мужики, ни их бесконечная трусость. Добавил, что они все, на самом деле, трусливые женщины. Что б эффект закрепить презрительно сплюнул и заявил, что будет всю ночь спать у бочек с яблоками, что стоят посреди палубы, за одной из мачт.
Ночью он там спать и лёг.
До самого полудня следующего дня он торчал у той самой мачты и ждал - ну когда же его придут убивать взбунтовавшиеся, до зубов вооружённые рабы?
Никто не пришёл.
В бешенстве и расстройстве глубоко, Арагон ушёл в каюту капитана, коего на днях пригвоздил саблей к стене и наконец уснул, всё же не оставляя надежды, что они придут за его головой. Потому дверь и оставил настежь распахнутой.
Но так никто и не пришёл его убивать.
В общем, морское путешествие оказалось на редкость скучным и изматывающим.
Единственное что немного скрасило путь – несколько привлекательных и горделивых рабынь, поначалу отлынивающих от работы. По какой-то причине, на которую Арагону было глубоко плевать, другие рабы старались делать всё за этих девушек. Возможно, причина в их более-менее целой, хотя и грязной одежде. Этих девушек пираты явно не трогали так, как некоторых других, носивших на себе, по сути, рваные остатки былого великолепия своих нарядов. Возможно, эти девушки, были какими-то важными дамами благородного происхождения – не важно. Женщина есть женщина.
К концу путешествия все благородные дамы познакомились с арийской пощёчиной и познали участь дам не столь благородных как они, что настигала и их в этой не простой ситуации.
Когда на горизонте показался берег, уже не осталось на корабле ни одной симпатичной женщины, что не была бы вынуждена разделить ложе с арийцем – особо делать на корабле нечего, так что, для девушек, увы, а для арийца – радости час и, как ни странно, большое удивление.
Дело в том, что в этом плане тоже наступили странные изменения и удивительные и приятные, и в то же время пугающие. Ариец, в какой-то момент понял, что он может этим делом заниматься практически постоянно. Передышка десять минут и он снова готов к баталиям, где меч не из металла, а врагов, по сути, и нет. Конкретно это было и удивительно и приятно.
А вот то, что он мог усилием воли заставить себя не желать никакой женщины и физически и морально, это, не совсем ясно почему, но немного пугало его. Но ещё больше пугало, когда свой невнятный инстинктивный страх, он мог подавить таким же кратким усилием воли.
Эмоции – незримое оружие любого воителя, каковое использовать учатся годами. И он умел это делать, не лучше многих своих собратьев, но и не хуже. За это умение отданы годы усилий, пролито не мало собственной и чужой крови, пережито множество травм. И что теперь? А всё пустое, его умение, больше не нужно, в нём нет смысла, его больше нельзя применить. Его эмоции, из своенравного, могущественного оружия превратились…, в…, почему-то, ему на ум приходило только сравнение со Свободной, очень гулящей женщиной, которая это дело использовала для получения золотых монет. Хочется не хочется, а когда надо в дело оно и…
Лучше не заходить в своих мыслях так далеко. И ведь голова больше не болит – нет ничего, что естественным образом могло бы прекратить эти пустые и позорные мысли. Поганый колдун…
В конце концов, Арагон понял, что колдуна, посмевшего так жестоко его изуродовать, он убить должен обязательно – то, что сотворили над ним, не может не быть отмщено. Он обязан, даже если на поиски мерзкого колдуна уйдёт вся его жизнь.
Вопрос лишь в том, как колдуна найти? Ответа у него не было.
Из всех женщин на корабле, лишь одна так и не узнала каковы арийские объятья и каково ложе сына Славного города Тара.
