-Магия. – Презрительно рёк Арагон, за борт плюнул и отвернулся – что он имел в виду, они не поняли. Возможно, речь шла о том, что корабль в принципе плывёт, а может он говорил о странных трубах в бортах. Или про высокого мужчину с посохом, что сейчас смотрел на них с кормы огромного корабля. Кажется, у этого мужчины, глаза светятся синим светом…, показалось, наверное.
Рабы с сияющими лицами, теперь не пытавшиеся скрыть своей радости, направили корабль в одну из множества больших гаваней, точно между береговыми защитными сооружениями, далеко выдававшимися в море. Вероятно, они строились на каких-то островках или вовсе рифах, так как их стены, утопавшие в морских волнах, с береговой линией никак не совпадали.
Эти постройки Арагон окинул внимательным, пусть и быстрым взглядом, он словно старался запомнить, как они выглядят. На них так же имелись металлические трубы, но здесь они торчали из-за зубчатого края башен, были больше, и в их назначении особых сомнений не возникало – это точно оружие. Трубы направлены не в морские просторы, а на вход в гавань. Что именно делали трубы, осталось неизвестным. Но, вероятнее всего, испускали какие-то магические энергии, потому что:
-Колдовство. – Проговорил Арагон, опять за борт плюнул и снова вперёд смотрит.
Вскоре паруса были спущены, корабль начал замедляться. Через несколько минут, к борту подплыло небольшое юркое вёсельное судно – после некоторых манипуляций с канатами, оно направило корабль к пристани. Они плыли к финальной части своего морского пути, а мимо проплывали другие суда и береговые постройки по обе стороны от них. В основном, постройками были портовые сооружения и пристани. Там кипела жизнь, кто-то кричал, слышались разговоры, слившиеся в единый невнятный гул, скрипело дерево и канаты, плескалась вода и кричали где-то чайки, а может и какие-то другие птицы. Обычный порт, обычные для таких мест звуки и дела.
Вот они проплыли мимо корабля уже занявшего своё место у пристани. По длинным сходням идут две вереницы людей. Одна спускается вниз, другая поднимается, таща на спине свёртки, тюки, какие-то ящики. Один бедняга оступился и рухнул в воду, где начал плескаться и кричать на незнакомом языке, незнакомые слова, вряд ли приличного содержания. На помощь никто не бросился сломя голову, но на минуту передохнуть решил народ от работы своей не лёгкой – лишь для того, что б разразиться добрым смехом и не очень добрыми, язвительными комментариями. Вокруг раскинулся обычный порт, какого-то большого города, со всеми свойственными ему нюансами и деталями.
И судя по сузившимся, превратившимся почти в щелки, глазам Арагона, он уже знал, что это за город такой. После того, как человек упавший в воду разразился воплями, такими его глаза и стали.
Очень скоро, корабль замер на месте и высокий раб с саблей на боку, в прошлом капитан собственного корабля, направился к сходням, которые уже тянули с берега. Это не укрылось от глаз Арагона. Злобно рыкнув, он сорвался с места и вскоре очутился у борта корабля, нос к носу с наглым рабом, посмевшим забыть, что он раб. Мало того! Этот червь нанёс ему личное оскорбление – зачем он ему саблю давал? Зачем он их вооружил? Только сталь этих мечей опозорил. Полученного шанса достойно пасть в битве от рук великого арийского воина, а может быть и убить его, покрыв свои имена вечной славой, эти, как будто мужчины, даже и не заметили. Что и говорить – они даже не поняли, как опозорили себя тем, что отказались от щедро предложенной им славной битвы! Разве мужчина так поступит? Разве мужчина откажется от сражения, когда его противник столь достойный воин, прервавший сотни жизней в тысячах битв? Конечно, нет! Мужчина с радостью примет такую битву и с радостью умрёт в ней или же, доказав свою силу, заберёт жизнь могучего воина.
И после такого позора, этот раб пытается сойти с корабля, даже не спросив разрешения!
-Прочь! – Рявкнул до сего момента очень послушный мужчина. – Если не хочешь, что бы тебя казнили четвертованием – сложи оружие и, может быть, тебя…
Несчастный не успел ничего больше сделать. Лишившись чувств, он улетел через пол палубы, рухнул на спину, головой сильно стукнулся и затих.
Спустя пару минут, гремя чешуйчатыми нагрудниками и прочими элементами доспехов, каковые ни в одном месте Катхена никогда не видели и каковые в Арии знали лишь по слухам, вбежали на борт корабля. С короткими копьями наперевес, солдаты замерли, выстроившись в линию по борту корабля.
Последним, на палубу поднялся высокий молодой воин, в таком же доспехе, но с дополнительными элементами, изобиловавшими символами и рельефами. Эти элементы не несли в себе защитных функций, хотя и были сделаны столь искусно, что казались гармоничной частью доспеха. Их назначение оставалось более простым – сразу показать любому кто взглянет на него, каков социальный статус этого человека и каково его положение в местной военной иерархии.
