-Ты получишь, что заслужил. – Произнёс командир, а какое ещё решение он мог принять в этой ситуации? Даже за вышестоящим командиром послать нельзя, мало ли что вздумают устроить чужеземные и агрессивные колдуны-воины? Их нужно убрать из города как можно скорее. А вот когда они уберутся отсюда прочь или окажутся на безлюдных улицах ночных…
Когда ариец и его спутники покидали корабль, вполне довольные заключённой сделкой, командир стражи, выслушав полные слёз слова благодарности освобождённых пленников, знаком подозвал к себе одного из воинов. Гремя доспехом, тот подошёл, стараясь смотреть только в пол – никто из солдат принятым решением не был доволен. Особенно после того, как пленники пожаловались на то, что с ними сотворили покойные пираты, а затем и эти трое колдунов. Благородные аристократки – безродный пёс, этот грязный колдун, осквернил их своим…, тьфу, даже говорить про это противно.
В общем, будь они не славной стражей Лотнора, а наёмной ротой, по ночи, а то и сразу на корабле, кто-нибудь, да и сунул бы командиру кинжал промеж рёбер.
Однако теперь мнение солдат изменилось более чем.
-Найди Гута, поднимай ребят с северных ворот. Трёх десятков хватит. Золото нужно вернуть, головы колдунов, можно не возвращать – пусть лесное зверьё порадуется.
Солдат ощерился в улыбке – командир не подвёл. Наоборот, умный и хитрый он оказался.
Спустя час, через ворота Лотнора выехали трое чужеземцев, а спустя ещё один, через те же ворота, выехали три десятка солдат и пожилой мужчина в сером балахоне.
***
В довольно большой комнате, не имевшей окон, но при этом прекрасно освещённой, высокий худой мужчина в просторном балахоне, стоял подле одной из стен. Он смотрел на то, что было закреплено на стене несколькими металлическими винтами. Узкий открытый короб, украшенный витиеватыми рельефами, внутри коего, закреплённый уже небольшими серебряными гвоздями и кожаными ремешками, покоится некий предмет искусства – с виду он именно этим и являлся. Резной жезл, с крупным, виртуозно огранённым изумрудом, установленным в его вершине. Казалось, это некий ритуальный предмет, а может быть, его создавали исключительно из эстетических соображений, может быть, как подношение некоему богатому и знатному вельможе. Но нет, все эти предположения не соответствовали действительности - кроме того, что жезл предназначался конкретному человеку.
«Гуатеран Илтениан Реенгран» - вырезано на жезле письменами, что не смог бы прочесть никто в этих землях, да и за их пределами тоже. Эти письмена читать могли лишь такие, как он, люди, прошедшие долгое и трудное обучение, почтенные маги родом из самой Эрфии.
Он прочёл своё имя, вырезанное на жезле, и тяжко вздохнул, сразу по двум причинам.
Во-первых, его полное имя оказалось слишком сложным в произношении. Чуть не сломав язык, местный вельможа, красный от страха и стыда, попросил разрешение называть гостя из Эрфии, более коротким именем. Через силу, маг согласился и из мага с благородным красивым именем, превратился он в колдуна Гута из Лотнора, портового города империи Вестфаллийской…
И почему местные жители упорно называют её Империей? Государственное устройство этой огромной страны даже близко не похоже на империю. Дикари тупые.
Грустно вздохнув, колдун Гут отступил от жезла – некогда величайшая его гордость и величайшее его достижение. Теперь вечный инструмент унижения и бесконечный источник печали. Долгие годы учёбы, сложнейшие экзамены и он делом доказал, что заслужил этот символ своего статуса. Маг Эрфии, носящий жезл – это маг высокого уровня, маг, способный творить великие дела. Но куда более скромные, чем тот, кто сумел заслужить полноценный посох.
Он не сумел.
Годы, долгие годы, сложились в десятки лет, но магия, каковой владеть обязан носящий посох, всё равно не давалась ему. Порой казалось, вот ещё чуть-чуть, ещё немного усилий и всё, он справится со сложным заклинанием, ему хватит могущества, он…, в последний раз, на очередном провалившемся экзамене, заклинание вырвалось из-под его контроля. Экзаменаторы, старейшие и могущественнейшие маги Эрфии, свои посохи получившие тогда, когда его дедушка только-только сказал своё первое «агу», общими усилиями, остановили едва не случившуюся катастрофу.
Как сейчас он помнил тот день – хмурый, злобный взгляд магистра, смотревшего прямо ему в лицо. По щеке магистра стекала струйка крови, одна его рука безвольно висела вдоль тела. Увы, но заклинание повело себя наихудшим образом. Вместо того что бы мирно рассеяться или разбиться на десяток неопасных вихрей Силы, его магия повела себя по-другому. Заклинание вобрало в себя вдвое больше Силы, чем было в него вложено и не успел никто глазом моргнуть, как посреди утопавшего в солнечном свете двора, явился к своей нежизни, самый настоящий Дух Силы. Да ещё и могущественный, наделённый крайне ущербным, однако же, подобием разума.
Тварь, состоявшая целиком из Сил, едва не прикончила самого Гута – лишь магистры предотвратили неизбежное и покончили с исказившимся заклинанием.
