Несколько смуглокожих воинов ударили первыми. Войдя в проход между двумя повозками, где только что, с громким криком, пал один из них пронзённый одним точным ударом копья, всадники обрушили град ударов мечей на закованного в металл воина. Он бросил копьё, оставив его в ране павшего воина, и обнажил клинок. Так же поступили и все прочие. Завязался бой на мечах, в котором Шеди сражались отчаянно и умело – в любом другом месте, с любым другим противником это железно решило бы исход боя в их пользу. Здесь, увы.
Рыцари Империи, элита Пиренеи, методично истребляла Шеди одного за другим. В первые минуты боя, лишь один рыцарь был легко ранен отчаянным ударом меча. Рыцари медленно, но верно теснили противника и каждую секунду, мёртвым падал ещё один Шеди.
Бой в поле, развернулся иначе. Самые опытные воины выдвинулись вперёд, когда появились имперские рыцари и теперь они достаточно далеко увели своих преследователей. Оба потока развалились надвое и повернули назад, охватывая имперскую конницу словно бы клещами.
Возможно, опыт и закалка сыграли свою роль, возможно, манёвр с охватом, а может быть, то, что в каждой группе имперцев оставшихся в поле, был всего один имперский рыцарь. Как бы там ни было, на этом участке сражения, ситуация сложилась иначе. Всадники Пиренеи и Шеди, смешались, началась отчаянная рубка, в которой Шеди превосходили своего врага числом, а кое-где и умением.
Арагон повернул одним из первых и не стал участвовать в охвате врагов своего рода клещами.
Подняв меч и издав дикий свирепый рёв, ариец ринулся в атаку, избрав своей целью закованного в дорогие доспехи рыцаря. За мгновение до того, как он смог разглядеть небольшие завитки на геральдических лентах доспеха этого воина, ариец бросил короткий взгляд в сторону повозок. Шеди гибли пачками, молодые горячие воины, а там остались в основном они, мало что могли противопоставить рыцарям, тратившим почти всё своё время только на одно – обучение военному делу. Неправильное, глупое, изуродованное обучение, но всё же достаточное, что бы создавать достаточно сильных воинов. Явные недостатки этих рыцарей, созданные их неправильным обучением, с лихвой перекрывал их доспех. Будь они в одних кольчугах, наверное, Арагон не счёл бы их достойными противниками. Но что б сказать наверняка, всё же, нужно скрестить мечи.
Рыцарь, завидев несущегося на него варвара, естественно не дрогнул – только половчее ухватил копьё и направил точно по центру тела вражеского всадника. Удар копья на полном скаку, да в умелых руках – от этого спасти мало что может. Разве что поспешное бегство, да и то не всегда.
Однако.
Яростный рёв прогремел вновь, за мгновение до того, как копьё нашло свою жертву, а вместе с ним, крепкая рука арийца сделала быстрое, почти неразличимое глазу движение и с громким лязгом, кинжал врезался в шлем рыцаря. Копьё повело, оно прошло в сантиметре от бока арийца, а спустя мгновение противовес на рукояти меча, со свирепой мощью арийца, грохнулся в лоб рыцаря. Этого хватило что б завсегдатай рыцарских турниров Пиренеи, свалился с коня, на миг потеряв способность видеть – перед глазами только пятна какие-то красные плавают и всё.
Когда рыцарь сел и тряхнул головой, битва вокруг него уже вовсю шла. Кричали люди, ржание лошадей доносится отовсюду, лязгает металл доспехов и мечей – сражение перешло в рукопашную, брошены копья и в руках воинов теперь только мечи и им подобное оружие для битвы лицом к лицу.
С некоторым трудом рыцарь поднялся, обнажив свой меч. Дикий рык привлёк его внимание, он обернулся. Мускулистый, очень рослый человек, ничем не уступавший самым массивным рыцарям Империи, не носивший никаких доспехов, кроме своей странной кожаной одежды, сражался сразу с двумя воинами. Его меч двигался, словно по волшебству – буквально сверкающая, бесплотная полоска стали, очертившая вокруг него непроницаемый барьер. Прежде рыцарь видел подобное мастерство владения мечом, лишь несколько раз и сам бы не смог такое повторить.
Во второй руке этого человека появился длинный узкий кинжал, теперь он орудовал двумя руками, и возникло чувство, что здесь что-то не совсем чисто, возможно, какое-то колдовство. Слишком быстро и ловко он двигался. Вскоре противники этого странного воина с гребнем волос на голове, попадали с лошадей. Один зажимал разрубленное горло двумя ладонями. Второй не шевелился, нога застряла в стремени, его лошадь бежит прочь, утаскивая хозяина за собой.
Голова бедняги смотрит вслед своему телу, лежит себе на земле и смотрит, сильно-сильно выпучив глаза – так иногда бывает, что голова не моргает, отрубить её если…
