Рыцарь не упустил своего – честь честью, а когда все правила и формальности соблюдены, как бы уже не до того. Речь-то о жизни идёт. Причём собственной, а не кого-то там не пойми, откуда и где.
Рыцарь бросился вперёд, впервые получив возможность перейти в наступление. К сожалению, это ему не слишком помогло. От первого удара, призванного отсечь арийцу голову тот увернулся буквально инстинктивно – сам не понял, просто ощутил опасность и пригнулся. Лезвие пролетело над головой, но от кинжала он уйти уже не успел. Лезвие пробило кожаную куртку арийской работы, правда, не там, куда целился рыцарь. Вместо сердца врага, острие пробило плечо.
Взревев от боли и ярости, Арагон выронил меч – всё равно, в такой близости, им воспользоваться было трудно. Обхватил голову противника правой рукой и со всей силы врезал кулаком левой руки.
Один раз врезал, второй, третий, разбивая кожу на казанках и от боли своих же ударов, зверея ещё сильнее. Ариец бил и бил, пока противник не выскользнул из его хватки, уже успев уронить наземь и кинжал и меч.
Рыцарь отступал, тряся головой и пытаясь снять шлем – поразительно, но лицевая пластина слегка деформировалась от ударов кулаком, и забрало шлема заклинило наглухо. Прорези для глаз съехали в сторону, теперь он видел мир слишком плохо. Да, плохо видел он мир, это жаль. Но недолго, это, наверное, плюс.
Он услышал свирепый рёв, что-то мелькнуло впереди, а затем он упал на спину. Голова откинулась назад, на краткий миг открыв узкий зазор между шлемом и воротником нагрудника. Этого оказалось достаточно. Лезвие врезалось в шею и пробило голову насквозь, ударившись острием о внутреннюю часть шлема, после чего прочно застряло в ране.
Выпрямившись над телом поверженного и достойного врага, ариец издал громогласный рёв – он победил. Правда, остался без оружия. Кинжал уехал куда-то в степь в спине чьей-то, а меч крепко застрял зажатый костями, мозгом и металлом доспеха имперского рыцаря. Впрочем, это не имело значения – мечей теперь валялось вокруг столько, что глаза разбегаются. Как собственно и мёртвых тел – не особо удачливые владельцы тех мечей. В основном, ариец видел на земле тела имперских воинов. Шеди не подвели, смуглокожие потомки степных разбойников хорошо умеют воевать.
Меч Арагон подобрал не первый попавшийся, а тот, что едва не снёс ему голову. Меч поверженного рыцаря, это оружие достойного воина, погребальный костёр для которого, Арагон решил собрать лично, сразу после битвы.
Если он останется жив, конечно, в чём, однако, имелись некоторые сомнения.
Взобравшись на лошадь, Арагон оглядел окрестности, стараясь отрешиться от боли – рана в плече и порез на спине, не слишком беспокоили, эта боль почти не мешала. Но вот ладонь, которой он бил в шлем рыцаря – каждое движение причиняло сильную боль, ладонь пульсировала. Кажется, он сломал пальцы или повредил саму кисть. Но разве это повод что бы отказаться от боя? Естественно нет!
Есть лишь два достойных повода, что бы прекратить сражение – победа или смерть.
Впрочем, есть и третий вариант – потеря сознания. Но это от него не зависит и не зачем об этом думать, а вот победа или гибель в бою – совсем другое дело. Это по-настоящему важно и целиком в его руках, полностью зависит от его выбора и его действий.
Он осмотрелся, и картина боя не особо порадовала. На этом участке, куда они оттянули половину воинов и одного рыцаря, ситуация решилась. Оставшиеся в живых Шеди, две трети тех, кто вступил в бой, выстраивались за его спиной в нестройную конную ватагу – последнего имперского воина, только что зарезали в десятке метров от арийца. Воин отбивался сразу от двоих Шеди, но стрела, метко пущенная ему в голову, решила исход этой короткой схватки – Арагон поморщился брезгливо, даже в битве лицом к лицу, в свалке рукопашной, нет-нет, да пользуются Шеди своими луками.
На этом участке, все враги мертвы – стонов раненных здесь он не слышал. На втором участке, в сотне метров впереди, сражение всё ещё шло, и отсюда он хорошо видел воина в сверкающем рыцарском доспехе – сверкал он теперь не сильно, так как стал красным от крови. Там битва продолжалась, и непонятно было, кто одержит верх, Шеди числом больше, однако рыцарь пускал их на фарш с какой-то безысходной неотвратимостью. Имперские воины падали с коней один за другим, но этот рыцарь шёл вперёд, раскидывая Шеди словно котят. Казалось, ничто не может его остановить.
Среди повозок, ситуация совсем аховая – рабы рвут верёвки и бегут в разные стороны!
Арагон зарычал грозно, глаза полыхнули красным, кулаки сжались до хруста – в порыве эмоций забыл про повреждённую кисть, так что рычал и бесился он теперь пуще прежнего. Другой от такой боли свалился бы без сознания, но Арагон лишь свирепел всё больше и больше. Настолько, что Шеди предусмотрительно не выезжали вперёд или по бокам – держались за спиной и очень тихо молчали.
