Голову лошади разрубило надвое, но сила удара и движения самой лошади были таковы, что лезвие не остановилось – оно с хрустом врезалось в грудь всадника, и дальше бедняга поехал уже кубарем, да частично. Обезглавленный конь и разрубленный надвое всадник, рухнули рядышком, где и затихли. Что удивительно не источая ровным счётом никаких запахов. Буквально – они вообще не пахли, в отличие от предыдущих противников арийцев, вонявших просто невыносимо и постоянно.
Когда меч пронёсся сквозь всадника и его коня, Логан зарычал от боли, разворачивая громадный клинок по той же траектории и вкладывая в него всю свою физическую силу. Затрещали сухожилия, боль пронзила мышцы – меч стремился влево, а его выворачивали в обратную сторону. Но он успел и сумел развернуть оружие таким же секущим свирепым ударом, который врезался в тело второй лошади, проносившейся мимо него с другой стороны. Удар пришёлся в бок скакуна. Коня бросило в сторону, его тонкие костистые ноги запутались и он рухнул наземь. Всадник, не сумевший нанести удара в спину Логана, оказался достаточно ловким, что б не потерять равновесия, спрыгнуть с коня и, прокатившись кубарем по земле, подняться на ноги с мечом в руке.
Третий, следовал за первым и его Логан остановить уже не мог никак. Только попытаться уйти от удара меча, нацеленного в его шею или спину. Сбив лошадь второго всадника с ног, нанеся ей смертельную рану, он шагнул вперёд и в бок. Это спасло его от удара в шею или голову и могло бы помочь избежать удара в спину – если бы всадник был простым воином или облачён в доспехи, стеснявшие его движения. Здесь же ситуация была иная. Мёртвый всадник, не только доспехов не носил, на нём и одежды почти нет. Невесомые лохмотья, в коих угадывались остатки одеяния Шеди, вот и вся его одежда. Всадник, едва лошадь проскочила дерево, привстал в стременах, резко наклонился в седле набок и ударил, с силой вытянув руку в направлении своего противника. Острие меча пробило арийский жилет и вошло в плоть, оставив в плече глубокую рану.
С бешеным рёвом, ариец ринулся вперёд, к всаднику, за миг до того выпавшему из седла – поворачиваться к тому, кто его ранил, смысла нет. Этот уже проскочил мимо и теперь разворачивает коня, дабы повторить свой удар с наскока. А в это время его товарищ, попытается убить арийца или хотя бы связать боем, не дав ему возможности снова укрыться за деревом. Ситуация патовая, если Логан не успеет прикончить противника быстро или хотя бы отбросить его в сторону. Всадник просто снесёт его с ног или снесёт голову одним ударом. В первом случае, даже если повезёт и он не будет оглушён, все кости останутся целы, второй противник, теперь пеший, зарежет его до того, как он поднимется на ноги. Как минимум, попытается и может быть даже удачно. Так что это был именно тот момент, когда безумию боевой ярости проявиться самое время.
Логан больше не пытался сдержать рвущиеся наружу, гнев и бешенство.
С диким рёвом ариец обрушился на врага, осыпая его худосочную фигуру шквалом свирепых ударов, не все из которых наносились мечом. Рана в плече причиняла боль с каждым движением, но это не мешало ему, наоборот, эта боль помогала его гневу становиться крепче и сильнее, помогала ему захватить разум целиком.
Боль – не повод отказаться от сражения, боль, это лишь ещё один инструмент в битве. Инструмент столь же полезный, как и оружие из доброй стали.
Щуплый, низкорослый Шеди, померший, видимо, в один день с Арагоном – Логан не мог знать наверняка, но слишком уж всё очевидно. На всю округу один такой колдун, и вот, стоило только подойти к нему близко, что они видят? Изувеченных колдовством людей Шеди!
Тут и думать нечего – они нашли то, что искали и проиграть эту битву не могли никоим образом.
Мертвец отражал удары, от некоторых из них ловко уворачивался и даже, иногда, умудрялся делать ответные выпады. В этом худом, высохшем теле, на лице коего горели чёрные пламени вместо глаз, физической силы оказалось не меньше, чем в самом Логане. Мастерства владения мечом так же в избытке, а там где не хватало, мертвец компенсировал иначе.
Вот, он снова отскочил, ударил секущим пытаясь разрубить глотку арийца. Логан отразил удар, пустив лезвие меча противника по собственному клинку, и шагнул вперёд, со всей силы нанося удар основанием рукояти в лицо. Стремительность движения была такова, что ни отскочить, ни увернуться, мертвец не мог. Он и не сделал ни того ни другого.
