В итоге, лошадь потеряла направление и столкнулась с деревом, а всадник кубарем укатился по земле, по дороге потеряв оружие. А как катиться перестал, там поздно уже было.
Чёрное лезвие развалило его тело надвое, от темени до таза.
Логан поднял меч над головой и огласил окрестности победным рёвом.
Потом посмотрел туда, где ещё один человек издавал подобные рычаще-ревущие звуки, и звенела сталь мечей. Глянув, широким шагом туда направился, да на миг остановился – изрубленные тела первого всадника, его лошади, другие два мёртвых скакуна. Они лежат на земле, да, и по идее, они должны быть мертвы. Но проблема в том, что они уже и так были мертвы.
Лошади медленно двигают ногами, их морды поворачиваются, они скалят зубы, все их движения словно бы в полусне, но они есть, эти проклятые движения…
-Колдовство. – Пробормотал Логан и, взяв меч покрепче, с силой опустил клинок на голову первого не до конца помершего скакуна. Он рубил их, пока те не перестали шевелиться. Теперь, когда мёртвые, выглядят как мёртвые, можно двинуться дальше.
Он не стал помогать Домену, перехватив его злобный взгляд – эти два мертвеца чем-то сумели впечатлить арийского воителя. Он посчитал, что вмешательство другого воина, станет оскорблением для него. Домен опасался потерять лицо, если не закончит эту схватку сам.
Логан с мнением собрата согласен не был, всё-таки, противники бесчестны, они не знают ничего о доблести и чести. Но Домен не сопляк из Малого города, он прославленный воин, прошедший сотни сражений. Нельзя сейчас вмешаться и при этом не унизить его.
Можно потом поговорить и убедить, что он был не прав в своих выводах. Возможно, доказав свою силу в короткой стычке на мечах, по излюбленной арийской традиции – ведь лучшее доказательство правоты, это доказательство собственной ловкости и силы. Сильный врать не станет. Зачем сильному врать? Он слишком силён, что б разменивать свою честь на такие глупости как ложь.
Другое дело, что сила непостоянная вещь – в ней нужно сомневаться и её нужно доказывать. Ни раз, ни два – всегда. Ибо слабость подобна болезни, она разъедает изнутри, она подла и коварна…
Домен сумел избежать первого удара кавалеристов и спешить обоих. Их лошади валялись в пяти метрах друг от друга с разрубленными головами. Передние ноги обоих скакунов так же были срублены, что недвусмысленно указывало на метод, коим всадников сняли с сёдел.
Теперь ариец и мертвецы кружили на участке лишённом растительности, обмениваясь сериями стремительных секущих ударов. Скорее всего, именно это и заставило Домена проникнуться уважением к своим мёртвым противникам. Несмотря на всё его мастерство, его скорость и силу, Домен нанёс лишь несколько лёгких ран своим противникам. Те не смогли его задеть, но и расслабиться не давали, вынуждая арийца сражаться на пределе своих возможностей. Настолько умелых противников, у Домена не было очень давно. Исключая поединки арийцев друг с другом.
Но это всё же, не одно и то же, арийцы не пытались друг друга убить, они лишь оттачивали своё мастерство. Сражения мастеров меча, где они пытаются друг друга убить и пытаются лишь серьёзно ранить, это две очень большие разницы.
Мечи порхали в воздухе, словно и не были они из крепкой стали, звон металла разносился на десятки метров вокруг и горячие искры вылетали из лезвий клинков, когда они соприкасались в особо свирепых ударах. Тем не менее, пока что никто не мог одержать верх.
Домен, в основном оставался на месте, мертвецы кружили, осыпая его сериями точных, сильных, прекрасно поставленных ударов. Ариец был вынужден вертеться на месте и максимально быстро орудовать своими двумя мечами, что б не получить ран, какие вполне могут стать смертельны.
Казалось, сложилась ситуация, где победит тот, кто первым выдохнется или тот, кто первым ошибётся. В первом случае, Домен вряд ли сможет одержать верх. Он всё же живой человек, а его противники мертвы, усталость им неведома.
Во втором – мертвецы не делали ошибок.
Они сражались без эмоций, без отчаянных действий, их клинками управлял холодный разум, не подверженный ничему из того, что часто и определяет человека, как человека.
Логан наблюдал за битвой и, в другие времена, в другом месте, ни за что не вмешался бы – Домен, хотя и без слов, но ясно дал понять, что оценит вмешательство как оскорбление, как выказанное ему презрение и сомнение в его силе. Конечно, это не фатально – перебесится, успокоится. Но относиться к своему королю так же как прежде, он ещё долго не сможет. Ни Логан, никто иной из сынов Тара, не вмешался бы, в другие времена, при других обстоятельствах. Но всё изменилось – их осталось слишком мало, а Нар ещё слишком молод, последнее доказательство силы Наром ещё не принесено.
