Сыны Тара не слишком надеялись, что пришли туда, куда нужно. Им хотелось отомстить за Арагона или найти его живым, что маловероятно. Однако чем дальше они шли, тем лучше сознавали, что гонятся за птицей в небесах – каковы шансы, что именно этот колдун причастен к случившемуся с Арагоном? Крошечные, ведь в мире полно разных колдунов и все они непременно зло, жаждущее всё испоганить и отравить. Одна Отала вовремя завела дружбу с Доменом, что, естественно, благотворно сказалось на ней самой, а об остальном позаботилась душа самого Славного города Тара и её магия обрела доброжелательные черты, стала полезна. Больше ни один колдун в мире, не мог похвастаться покровительством Тара, а, следовательно, не мог и избавиться от пагубного влияния магии. Так что надежда, что некромант тот самый искомый колдун, была, откровенно говоря, никакой. Они просто шли сюда, они просто знали, что с колдуном надо покончить – причём надо было это сделать в тот же день, как Марс вернулся и рассказал о мертвецах на аренах Валлии. Но тогда других дел хватало с избытком. Теперь оправданий у них нет, а где искать Арагона и его похитителя, непонятно. У них просто нет выбора, они должны покончить с колдуном, отравлявшим сам этот мир.
И вот к ним скачут мёртвые, а может и живые, но навсегда изуродованные магией, воины Шеди.
Бешенство, после сражения с мертвецами почти истаявшее, да изрядно подавленное отвращением, вызванным не изгоняемой удивительно стойкой вонью мертвечины, быстро вернулось обратно. Что в данной ситуации, являлось не лучшим событием. Боевое безумие не должно накрывать с головой до того, как битва началась. Оно должно приходить во время сражения, тогда оно способно переломить ход пойти любой битвы. Если же боевое безумие захватывает разум слишком рано, последствия редко бывают положительными для того, кто этому безумию поддался и для тех, кто шагает рядом.
Впрочем, арийцы были достаточно опытны, чтоб не позволить своей ярости выйти за рамки слишком рано. Несмотря на подступающее бешенство, они действовали так, как должно.
Любой всадник гораздо опаснее пешего воина. Если лошадь врежется в человека на полном скаку, она снесёт его, как ураганный ветер сносит с ровной дороги комок сухой травы. И уже неважно насколько высок ростом и массивен человек, неважно, какие на нём доспехи – лошадь, если она не больная и не старая, всё равно гораздо массивнее, а лошадь несущаяся галопом – снесёт в мгновение ока. Ни одной целой кости не останется. А лошадь поскачет дальше, едва ли с лёгким ушибом. А если отскочишь, и не заденет тебя животина эта – её всадник снесёт голову ударом меча или проткнёт тебя насквозь острием копья. У этих пятерых в руках видно мечи, как раз такие, что лучше всего подходят для ударов с седла - массивное оружие, с длинным лезвием. Таким мечом не просто орудовать на земле, но с седла им можно рассечь пешего противника надвое без особых проблем. А если всадник опытен и мастерски владеет этим страшным оружием, он способен сделать это, даже на полном скаку.
Прежде всего, всадников нужно спешить. А этого достигнуть не сложно, если смел ты, силён и знаешь что нужно делать…, было бы не сложно. Если б лошади были живыми.
А разве есть у них выбор? Они бы не отступили сейчас в любом случае, а если б и захотели – куда ты спрячешься в таком редком лесу от конных воинов, что сами не живы, да и лошади их мертвы?
Арийцы приготовились к сражению, отступив к немногочисленным деревьям, которые ещё оставались на их пути. Дальше, где скачут всадники, деревьев нет вовсе, земля там, потрескавшаяся, чёрная, как смоль. Ничего живого, до самых гор. А может, и там нет ничего живого – скалы, что там может жить? Отсюда видно только голые камни. Их живого, там разве что три чахлых куста на два с половиной ущелья, да какой-нибудь пернатый, что промышляет падалью, гнездится в расщелинах.
Не издав ни единого звука, всадники добрались до первых деревьев, миновали их, и ловко лавируя среди чёрных стволов, разделились на две группы. Трое из них направили лошадей к Логану.
Деревья помешали всадникам сбить своих противников с ног первым же наскоком, но деревьев тут так много, что бы нельзя было быстро двигаться и подобраться к своей жертве с разных сторон.
При этом лошади двигаются как-то слишком уж быстро и слишком ловко. Складывалось впечатление, что они научились немного летать, настолько легко лошади меняли направление своего движения под абсолютно любым углом.
Логан предпочёл ударить первым, рискуя попасть под ответный удар. Как только первый всадник проскочил мимо дерева, подле коего Логан стоял, он ударил с широким замахом, бросив лезвие навстречу мертвецу. Длина лезвия и рук, позволили избежать ответного удара – клинок всадника просто не смог дотянуться до него сразу, а когда чёрный меч врезался в свою цель, уже было поздно.
