Ответил Домен, после секундной паузы – ответил не особо уверенно. Прежде Тар не сталкивался с ожившими мертвецами. По крайней мере, в боевых песнях об этом не было ни слова.
Подобных врагов видели своими глазами всего трое сынов Тара. Сложно сказать, что будет с душой. Пока мертвец двигается, ходит, это понятно – душа заперта в теле и сгорает от стыда своего бесконечного позора. Но когда мертвец умрёт снова, что тогда? Что будет с этой душой?
Несколько минут они говорили об этом, строя предположения, догадки, приводя немногословные и простые аргументы. В итоге, было решено, что душа в таком случае, сразу же покидает оболочку, и любые действия после не имеют смысла. Кроме слов или действий, что душа успела увидеть глазами своего прежнего тела. Душа видела оказанное ей уважение. Опозоренная измученная душа теперь знает, что даже в таком состоянии, она не утратила достоинства, осталась сильна – это очень важно, особенно учитывая тот факт, что при жизни, все эти мертвецы, скорее всего, были крестьянами.
В какой-то момент разговора, возникла идея вернуться, найти того мертвеца и, на всякий случай, предать его огню погребального костра. Маленького, собранного из чего попало, горящего в полной тишине, без единого слова, но с присутствием обоих арийских воинов.
Однако, после недолгих раздумий, было решено, что это, пожалуй, уже перебор – слишком много чести. Столь много её, тот мертвец не заслужил.
Кроме того, в принятом решении, наличествовал и куда более важный аргумент.
-Там всё ещё страшно воняет. – Ворчливо заметил Домен, с одним из аргументов коего, король, немногим ранее, не пожелал согласиться, указав на его недостатки.
-Да. Воняет. – Согласился король. Обернулся на ходу, головой покачал и решительно ускорил шаг, в конце концов, у него с собой нет ничего, чем можно поджечь костёр!
Да и воняет там - просто хоть на меч бросайся.
Обойдётся этот несчастный и без погребального костра.
Шли долго, чёрный замок становился всё ближе, горы всё больше и больше, а вонь никуда не уходила. В конце концов, Логан отвернул ворот своего жилета и понюхал его, после чего скривил губы и сплюнул наземь – одежда насквозь провоняла сильно лежалой мертвечиной.
Редко какое сражение арийский воин хотел бы стереть из своей памяти - это было одним из таких.
Но как ни старайся забыть, а вонь собственной одежды, ещё долго будет о нём напоминать.
Спустя некоторое время они ненадолго остановились, что бы обтереть клинки от гноя и слизи, оставшихся в подарок от поверженных мёртвецов. Почти вся ткань, какая была в их заплечных мешках, ушла на это дело. Как вскоре выяснилось, дело пустое.
-Воняет. – Пожаловался Домен, понюхав, тщательное протёртое лезвие своего меча. Увы, ничего не поделаешь – просто тряпкой от такой едкой вони не избавиться.
-Магия. – Предположил Логан, пожав плечами.
Домен согласно кивнул – слишком уж сильная вонища, что б быть естественной. Запах гниющей плоти им был знаком. Но никогда прежде он не был таким ужасающим, таким въедливым. А тут…
Не иначе магия. Хотя чего ещё ожидать от земли, насквозь пропитанной колдовством?
И ведь поблизости ни единого ручья, хоть обычного, хоть искажённого колдовством. Так и пришлось им всю дорогу идти, да вдыхать вонь гнилой плоти.
Впрочем, долго печалиться по этому поводу не пришлось. Уже очень скоро от чёрной громадины замка колдуна отделились неясные тени и двинулись в их сторону. Тени приближались очень быстро, вскоре они обрели понятные очертания. Прищурившись, воины несколько секунд смотрели их сторону. Потом переглянулись и одновременно неуверенно пожали плечами. А затем разошлись подальше в стороны. В этой битве им потребуется пространство для манёвра, а их оружием станут не только мечи, но и детали ландшафта, благо таковые тут ещё имелись.
К ним приближались пятеро всадников и чем ближе были они, тем лучше можно было их разглядеть. Лошади скакали во весь опор, скаля крупные жёлтые зубы, сверкая безумными глазами полными жгучего гнева. Они двигались, словно самые обычные лошади. Но вот их кожа - серая и не везде она есть. В отдельных местах кожи нет, посеревшее, отвратительное мясо торчит наружу. Кое-где кожа повисла кусками и развевается на ветру, словно ленты и флажки на благородных скакунах родовитых рыцарских родов. Рёбра торчат наружу, шкура, где уцелела, туго обтягивает иссохшие мышцы. Но это не слишком удивило арийцев, они почти и не обратили внимания – после изрубленных мертвецов, чего-то подобного они и ожидали. Однако всадники, тут совсем другое дело.
На них нет одежды – когда-то была, это видно по истлевшим фрагментам, ещё сохранившимся на телах. Их кожа серая, почти чёрная. Глаза пусты, их просто нет. Вместо глаз курящиеся чёрные пламени. Крошечные языки огня, не скрывавшие черт лиц, характерных и хорошо знакомых арийцам.
К ним приближались пятеро кочевников, сейчас известных миру, под именем народа Шеди.
