В ярко освещенном салоне, украшенном коринфскими колоннами и копиями наиболее известных античных статуй, с девяти до десяти часов каждый вечер собирались многие гости Эмса. По обе стороны комнаты стояли длинные узкие столы, один из них накрыт зеленым сукном, рядом никого не было, разноцветный кожаный покров другого стола привлекал заинтересованную толпу. Возле этого стола стояли два типа, абсолютно не похожих друг на друга. Первый - низенький толстяк, единственная задача которого - раздавать по частям карты, быстро и последовательно одну за другой, и поскольку судьба сидевших за столом зависела от этой процедуры, его соратник, очень высокий худой мужчина, бросал купюры разного достоинства в качестве ставок, депонированных зрителями в разных частях стола, или, что происходило чаще, серебряной лопаткой с длинной ручкой из черного дерева сгребал в углубление на столе рядом с собой разбросанные по столу деньги. Эта выемка называлась Банком, а таинственная церемония, в которой выступали ассистентами эти люди - знаменитая игра в красное и черное. Вокруг стола царила гробовая тишина, все молчали, кроме толстого коротышки -крупье, который, кажется, безо всякого интереса механически объявлял о судьбе выпадавших цветов. Никаких иных звуков, кроме звона талеров и наполеондоров, и зловещая лопатка высокого худого крупье. Лица тех, кто отважился поставить свои деньги, были мрачны и печальны: взгляд уставился в одну точку, брови нахмурены, губы надуты, но все же они, очевидно, пытались продемонстрировать легкость и беззаботность. Каждый игрок держал в руке кусок картона, на котором стальной иглой отмечал раздачу карт, чтобы на основании своих наблюдений выстраивать линию игры. Игрок в красное и черное думает, что случай не капризен. Те, кто не интересовался игрой, прогуливались между столами или сидели в глубине зала между колоннами, сформировав небольшие компании для беседы.
- Думаю, нам надо спустить один-два талера, - сказал барон, проходя мимо стола.
- Мой дорогой де Кенигштайн, всего одну понюшку!
- А, маркиз! Как сегодня вечером относится к вам фортуна?
- Плохо! Я потерял наполеондор, а большим я никогда не рискую. Это всё этот сын проклятого старого сварливца де Тромпета - он упорствовал, невзирая на полосу неудач, потому что никогда не сдается. Поверьте, дорогой мой де Кенигштайн, в конце концов он будет разорен, а потом, если будут распродавать его имущество, я, вероятно, куплю его табакерку, хаха!
- Идемте, брошу несколько наполеондоров на общий счет. Сам я не особо интересуюсь игрой, но, думаю, в Эмсе нам следует смириться с потерей нескольких луидоров. Вот! А теперь на красное. Общий счет, не забудьте!
- Готово.
- Вот идет великий герцог! Давайте подойдем и поклонимся, нам не нужно прилипать к столу, словно мы вместе с кронами поставили на кон свою душу.
И джентльмены направились в центр комнаты.
- Надо же, Грей! Конечно же, это невозможно, но все-таки это правда. Де Боффлер, как поживаете? - спросил барон, глаза его сияли от радости, он сердечно пожимал руку гостю. - Дорогой друг, как вам удалось сбежать так рано? Я думал, вы приедете не ранее, чем через две недели, сами мы прибыли только сегодня.
- Да, но у меня возникла непредвиденная договоренность, так что я отправился сразу вслед за вами. Как вы думаете, кого я привез?
- Кого же?
- Сальвински.
- А! А граф?
- Приедет сразу вслед за нами. Я ожидаю его завтра или послезавтра. Сальвински разговаривает с великим герцогом, видите, он подзывает меня кивком головы, думаю, он собирается меня представить.
Шевалье вышел вперед, за ним следовали барон с Вивианом.
- Знакомство с любым из друзей князя Сальвински - огромная радость для меня. Шевалье, я чрезвычайно счастлив, что вас мне представили. Шевалье, вы должны гордиться тем, что вы - француз. Шевалье, французы - великая нация. Шевалье, я очень уважаю французскую нацию.
- Проницательнейший из дипломатов, - подумал Вивиан, вспоминая, как его представили, - затруднился бы ответить, чьи интересы лоббирует его императорское высочество.
Теперь великий герцог завел беседу с князем и его окружением. Поскольку его высочество обращался к Вивиану, барон отпустил руку нашего героя и начал расхаживать по комнате с шевалье де Боффлером, вскоре у них завязалась оживленная беседа. Несколько минут спустя великий герцог кивнул своей свите и вернулся к саксонской даме, приятного общества которой его лишило прибытие князя Сальвински: по своему опыту великий герцог знал, что длинные рассказы и скучные любовные истории этого типа внушают ему ужас, но его высочество всегда был очень вежлив с поляками.
