Великий герцог низко поклонился, потому что этот панегирик сенешалю также содержал комплимент ее светлости. Великий герцог, конечно, был прав, считая, что летней экскурсией в Эмс он обязан своему сенешалю. Хитрый Пауль каждое лето выставлял летнюю поездку своего господина на аукцион, оценивал предложения владельцев крупнейших купален, а потом устраивал визит герцога. Ресторатору Эмса, пребывавшему в сговоре с официальным поверенным герцога Нассау, в этом сезоне посчастливилось заполучить великого герцога.
- Могу ли я надеяться, что мисс Фейн чувствует себя лучше? - спросил великий герцог.
- Она, конечно, лучше себя не чувствует, но я тревожусь о ней не больше, чем прежде. При ее болезни очевидное выздоровление иногда столь же настораживает, сколь и страдание.
Великий герцог оставался подле леди Мадлен почти двадцать минут, не упуская ни малейшей возможности учтивейшим тоном произнести пустой комплимент, а затем, выразив надежду, что вскоре ее светлость выскажет в Новом Доме свое мнение касательно австрийских войск, а фон Кенигштейн и его английский друг не замедлят явиться в Новый Дом, его императорское высочество покинул сад в сопровождении своей безмолвной свиты.
- Боюсь, леди Мадлен по ошибке приняла меня за молчаливого лорда-камергера, - сказал барон, незамедлительно заняв освободившееся место великого герцога.
- Барон фон Кенигштайн, должно быть, очень изменился, если молчание он считает недостатком, - сказала леди Мадлен.
- Барон фон Кенигштайн очень сильно изменился с тех пор, как он имел счастье разговаривать с леди Мадлен Трэвор, он изменился даже больше, чем она, наверное, могла бы поверить, больше, чем даже он сам иногда способен поверить. Надеюсь, леди Мадлен Трэвор не откажется от него только лишь потому, что он - больше не тот порывистый, страстный и легкомысленный юноша, потому что он научился жить больше для других и меньше - для себя.
- Барон фон Кенигштайн, кажется, действительно изменился, по его собственному признанию, через несколько лет он превратится в существо, в существование которого с трудом верят философы - в идеального человека.
- Вы так часто порицали мое чванство, что я не буду извиняться за качество, которым я, льщу себе надеждой, больше не обладаю, но, я уверен, вы простите того, кто, рьяно пытаясь доказать, что изменился, боюсь, почти доказал, что предал себя.
Во время этого разговора у Вивиана возникли какие-то странные мысли.
- Разве такая женщина будет обижаться из-за того, что пренебрегли ее заказом на одеколон? Дорогой мой фон Кенигштайн, вы - славный парень, но не так мужчины извиняются за то, что не купили носовой платок!
- Вы давно в Эмсе? - с огромным почтением поинтересовался барон.
- Почти месяц: мы путешествуем из-за плохого здоровья родственницы. Намеревались поехать в Пизу, но сейчас аномально жаркое лето, наш врач боится, что путешествие нас утомит, и порекомендовал Эмс. Воздух в этих горах очень мягкий и чистый, сейчас у меня нет причин жалеть о том, что мы не поехали дальше.
- Леди, сидевшая за обедом рядом с вами, это, боюсь, ваша больная. Воистину, она не выглядит таковой. Ее лицо, - превозмогая себя, произнес барон, - ее лицо кажется мне знакомым. Даже столько лет спустя сложно не узнать мисс...
- Фейн, - решительно произнесла леди Мадлен, поскольку, кажется, барону требовалась небольшая помощь, чтобы закончить предложение.
- Эмс, - затараторил его сиятельство, - Эмс - очаровательное местечко, во всяком случае - для меня. За эти несколько лет ко мне вернулись чувства моего детства, ничто не утомляет меня более, чем веселая суматоха большого города. Моя нынешняя постоянная должность во Франкфурте дает мне возможность все время жить среди чарующих природных пейзажей. От предложенного мне Неаполя я отказался. Восемь лет назад я счел бы назначение в Неаполь раем на земле.
- Должно быть, вы действительно изменились.
- Как прекрасны окрестности Рейна! За эти три дня я уже в двенадцатый раз в своей жизни прогулялся по Рейнгау, но сколь свежими, очаровательными и новыми кажутся мне его разнообразные красоты! Мой юный спутник с энтузиазмом любуется этой жемчужиной Германии. Это - соотечественник вашей светлости. Могу ли я взять на себя смелость представить вам мистера Грея?
Леди Мадлен, словно это нужно было сделать безотлагательно, представила двоим джентльменам своего брата, мистера Сент-Джорджа. Этот джентльмен на протяжении всей предыдущей беседы держал голову в горизонтальном положении, не смотря по сторонам и, по-видимому, не осознавая, что кто-то разговаривает с его сестрой, поскольку, в соответствии с английскими обычаями, он не был представлен, а теперь вдруг резко повернулся и сердечно приветствовал своих новых знакомых.
- Мистер Грей, - спросила ее светлость, - вы из Дорсетшира?
- Моя мать из Дорсетшира, мужчины в ее роду носят имя Вивиан, так же назвали и меня.
