Примерно в 09.00, несмотря на возражения Лангле и Бижара, де Кастр настоял на своем приказе о том, что «невозможное» должно быть сделано и «Югетт-1» был отбит к 16.00 того же дня. Лангле, как и полагалась в его роли командующего обороной, последовал прецеденту и оставил организацию контратаки Бижару. Последний приступил к работе со своей обычной скоростью и компетентностью. В качестве первого шага, он приказал вывести 2-й парашютный батальон Иностранного легиона с ОП «Элиан» и заменить его подразделениями быстрого реагирования из 2-го батальона 1-го парашютно-егерского полка, 6-го колониального парашютного батальона и 1-го батальона 2-го пехотного полка Иностранного легиона. Затем майор Герен запросил у тактической авиагруппы «Север» в Ханое «кредит» в размере двенадцати истребителей-бомбардировщиков и четырех Б-26 для работы над системой траншей коммунистов в районе «Югетт-1» в 13.45. Еще четыре Б-26 должны были быть в готовности к 14.00 для нанесения ударов по выявленным целям.
Как только воздушная поддержка завершит свою задачу, артиллерия и минометы должны будут выпустить 1200 снарядов по «Югетт-1», а затем дымовые снаряды по наблюдательным пунктам артиллерии коммунистов на «Доминик» и «Анн-Мари», после чего минометы «Югетт-2» и «Югетт-5», а также ОП «Ястреб-перепелятник» возьмут непосредственную поддержку атаки на себя. Последние три оставшихся танка под командованием лейтенанта Манжелля будут поддерживать южный участок атаки пехоты.
Затем последовало совещание пехотных командиров. Здесь Бижар принял судьбоносное решение не командовать операцией лично, а оставить ее выполнение майору Лизенфельту, чей батальон, в конце концов, примет на себя основную тяжесть атаки. Позже было выдвинуто множество причин для оправдания или критики этого решения. Было сказано, что общее командованием Бижаром контратакой на «Элиан» было оправдано, потому что в ней участвовало несколько разных батальонов, и кто-то должен был координировать различные задействованные подразделения. Однако, в случае контратаки на «Югетт-1» в операции участвовала одна отдельная часть. Другие говорили, что Бижар просто хотел умыть руки от этой операции, которую он не одобрял и был уверен, что она провалится. Сам Бижар считал, что операция, хотя и сложная, была из тех, с которыми 2-й парашютный батальон ИЛ уже сталкивался, и что части можно доверять, в плане компетентности. Более того, Бижар чувствовал, что дыхание в затылок Лизенфельта приведет к справедливому возмущению. Можно также добавить, что Бижар не спал всю предыдущую ночь, наблюдая за агонией Шевалье на «Югетт-1» и после нескольких недель скверной еды и недосыпа смертельно устал. Он лично проинформировал Лизенфельта, Манжелля, и четырех командиров рот десантников, лейтенантов де Бира, Буленгеза, Петре и Лекур-Гранмезона об их роли.
С точки зрения Бижара, операция должна была проводиться так же, как он провел контратаку на «Элиан»: много огневой мощи и щадящее использование пехоты в небольших группах, подобно коммандос. В 14.25 5-я рота де Бира должна была выскочить из хода сообщения к северу от «Югетт-2», а 6-я рота Буленгеза находиться в резерве на «Югетт-2», рядом с командным пунктом, с которого Лизенфельт будет координировать операцию. В то же время, к востоку от аэродрома, 7-я рота 2-го парашютного батальона ИЛ, под командованием Лекур-Гранмезона и так называемая CILE, индокитайская рота Иностранного легиона, под командованием Петре, должны были выскочить с опорного пункта «Опера», пересечь аэродром и миновать вражеский пулемет в обломках «Кертисс» С-46.
