Вьетнамские десантники взорвали три блиндажа Вьетминя, французами и вьетнамцами были убиты двенадцать солдат противника, а трое ошарашенных бо-дой были доставлены в лагерь живыми для допроса. Они подтвердили то, что французская разведка уже передавала Ханою и Сайгону, то, что можно было бы просто назвать кризисом боевого духа Вьетминя. То, что это на самом деле было так, а не просто операция по повышению боевого духа некоторых французских штабных офицеров, остро нуждавшихся в том, чтобы сообщить что-нибудь хорошее в разгар мрачного периода, было окончательно подтверждено в марте 1965 самим противником. В небольшом исследовании, опубликованном в Ханое и посвященном битве при Дьенбьенфу, с точки зрения Северного Вьетнама, под датой «27 апреля» появляется запись, текст которой гласит следующее: «В Дьенбьенфу, обнаружив ошибочные тенденции, которые повлияли на выполнение наших задач, Военный комитет фронта провел партийную конференцию для секретарей дивизий и полков, для начала кампании моральной мобилизации и «исправлению» правых тенденций».
Попросту говоря, это означало, что некоторых командиров вьетнамских подразделений коммунистов снова одолели сомнения: возможно, в операции «Кондор» было нечто большее, чем казалось на первый взгляд и, по крайней мере, чтобы противостоять ей, придется отвлечь часть осадных сил Дьенбьенфу. Более того, западная пресса была полна слухов, в том числе из весьма авторитетных источников, о возможности и даже вероятности американского воздушного вмешательства в районе Дьенбьенфу. Если бы такое вмешательство произошло, оно буквально застало бы десятки тысяч лучших пехотинцев Вьетминя на открытом месте и, несомненно, также привело бы к полному уничтожению огромных складов снабжения коммунистов в районе Туанжао. Также, вполне здравомыслящий командир дивизии коммунистов мог бы возразить, что длительное сопротивление Дьенбьенфу вполне могло быть процессом достижения того, чего хотели бы добиться французы: купить время для организации обороны жизненно важной дельты Красной реки, одновременно отводя основную часть боевых сил противника в долину в джунглях посреди нигде. Дьенбьенфу, возможно, дорого обходился французам с точки зрения нагрузки, которую он представлял для заведомо слабой системы тылового снабжения, но, как неоднократно отмечал Наварр, гарнизон составлял всего четыре процента от общей численности войск Французского Союза, имеющихся в Индокитае. И эта небольшая часть почти на полгода приковала к себе пять дивизий коммунистов, то есть, шестьдесят процентов от общей численности их главных боевых сил и почти пятую часть всех доступных боевых сил, включая привлекаемых время от времени партизан.
Вероятно, потребовалось все красноречие и авторитет, которые имел Зиап, чтобы «исправить» взгляды сомневающихся. И дивизионные и полковые комиссары, которые пришли на заседание Военного совета фронта, и которые теперь должны были вернуться в свои части, должно быть, задумались над сложностью своего положения, поскольку, как оказалось, теперь их задачей будет просить войска и подчиненных военных командиров предпринять еще одну отчаянную попытку покончить с упорно настроенным французским сопротивлением на залитых кровью высотах и утопающем в грязи дне долины Дьенбьенфу.
Среда, 28 апреля 1954 года
Муссон теперь показал себя во всю силу, что делало практически невозможным высадку с парашютами личного состава и припасов. Это конечно, не снизило эффективность зенитной артиллерии Вьетминя, которая просто вела огонь по обязательному курсу, которым должны были лететь все самолеты при приближении к Дьенбьенфу. В результате, только одной группе из 24 иностранных легионеров удалось приземлиться между 00.15 и 02.00 - и не на главной позиции, а только на ОП «Изабель». По совершенно непонятным причинам, ВВС тогда решили вообще прекратить сброс припасов. ОП «Изабель» получил, возможно, в общей сложности 22 тонны; Дьенбьенфу в тот конкретный день не получил ничего.
С наступлением рассвета, плотное одеяло облаков, прочно зацепившиеся на всех холмах, окружающих долину, сделало тактическую поддержку с воздуха невозможной. В тот день ни один истребитель или бомбардировщик не пролетел над позицией: Дьенбьенфу никогда не был так одинок, как 28 апреля. Французские танки продолжили дуэль с безоткатными орудиями противника на вершине «Доминик» и подполковник Юбер де Сеген-Паззис, который 23 апреля стал начальником штаба де Кастра вместо заболевшего Дюкрю, сообщил по радиотелефону полковнику Бастиани, начальнику штаба Коньи, что в следующую ночь, с 29 на 30 апреля была необходима высадка с парашютом подкреплений в Дьенбьенфу и на ОП «Изабель». Бастиани пообещал сделать все, что в его силах. На следующий день Коньи отправил генералу Наварру запрос на разрешение использования С-119 для низковысотных задач над Дьенбьенфу.
