Та пятница, которая была священным праздником для 2400 с лишним иностранных легионеров на главной позиции Дьенбьенфу, оказалась праздником почти для всех. Ибо это был день, когда американские экипажи из CAT решили, ввиду отчаянного положения гарнизона Дьенбьенфу, вернуться в свои «Летающие вагоны». Французские ВВС пообещали им, что предпримут более решительные усилия для подавления вражеских зениток (обещание, которое они не выполнили), и таким образом, небо над Дьенбьенфу было заполнено гулом почти 100 самолетов, так как общий объем грузов снабжения, доставленных в Дьенбьенфу, достиг почти рекордного уровня в 212 тонн. Однако один элемент нарушал эту яркую картину. С-119 теперь сбрасывали свои грузы на высоте 10 000 футов, с соответствующей потерей точности при выброске. Позже один источник сделал заявление, что выброшенные грузы «приземлялись с удивительной точностью на площади всего 330 квадратных ярдов», но французские ВВС официально признали, что почти треть сброшенного с парашютами днем, или около 65 тонн, упала на территорию противника. На земле Дьенбьенфу утверждал, что почти половина всех грузов попали в руки противника. Вероятный факт заключался в том, что несколько десятков тонн припасов технически попали в дружественные руки, но в местах, где их было невозможно подобрать — минные поля, заграждения из колючей проволоки, или в районах, полностью простреливаемых огнем коммунистов.
Одна из таких ситуаций в тот день имела побочный юмористический эффект. В 22.00 штаб де Кастра доложил об успешном налете 1-го батальона 13-й полубригады ИЛ майора Кутана на траншеи и укрепления коммунистов к югу от «Элиан-2». Один блиндаж был полностью уничтожен пластиковой взрывчаткой, а два других получили серьезные повреждения. Кроме того, по меньшей мере десять солдат противника были убиты, а другие ранены, в то время как о своих потерях не сообщалось. В докладе, однако, не было подчеркнуто, что идея налета возникла из-за того, что два полных ящика винного концентрата «Виногель» упали на ничейную землю к востоку от линии хребта «Элиан», удерживаемого легионерами. Легионеры, которым в этот день пришлось отмечать день Камерона ровно одной бутылкой вина на взвод, не собирались позволить этой драгоценной добыче попасть в руки врага. Был организован отряд добровольцев (как заметил один не-легионер: для этого налета вызвался бы добровольцем каждый) и как только наступила ночь, они отправились на ничейную землю. Главная цель была быстро достигнута, уничтожение блиндажей противника было простой тактической необходимостью успеха операции.
Но «День Камерона» также отмечался и в других местах Дьенбьенфу. На потрепанном ОП «Клодин» не было даже «Виногеля» и в дневнике 1-го батальона 2-го полка Иностранного Легиона кратко отмечалось: «Камерон без вина или кровяной колбасы» - традиционного блюда для этого праздника.
Но главная церемония состоялась на командном пункте 13-й полубригады, с подполковником Лёмёнье, выступавшем в качестве хозяина как старший легионер в укрепрайоне, так и легионер с самой продолжительной службой во всем Северном Вьетнаме. Лёмёнье, в чудесно безупречной парадной форме с идеально начищенными ботинками, прочитал традиционное воззвание Камерона по радио, которое было слышно по всему укрепрайону, а затем приступил к почетному вступлению в Иностранный легион нескольких не-легионеров — еще одна древняя традиция, позволявшая человеку, удостоенному такой чести, носить знаки отличия Иностранного легиона, независимо от того, насколько высоким был его настоящий ранг. Согласно традиции, каждый человек, удостоенный такой чести, представлялся легиону легионером, который выступал в качестве его «крестного отца» и чей личный номер, за которым следует суффикс «-бис», становится его собственным. В то утро де Кастр и Лангле стали почетными капралами полубригады, а Бижар и Женевьева де Галар стали рядовыми. «Крестным отцом» мадемуазель де Галар был ординарец майора Вадо. Выходя, она повернулась к нему и сказала:
- Если мы когда-нибудь выберемся отсюда живыми, я отплачу тебе бутылкой шампанского, где бы мы ни встретились.
В 1963 году она ехала в автомобиле по Парижу со своим мужем, когда узнала легионера, идущего по тротуару. Она остановилась, обняла его и выполнила свое обещание.
