На этот раз в общение между двумя генералами вкралась нотка человечности, когда Коньи умолял: «На карту поставлено само существование (Дьенбьенфу). Я имею честь просить о чрезвычайно срочном решении этого вопроса».
Тем же вечером, в 22.00 десантники Гиро с «Югетт-4» проползли через колючую проволоку в направлении первых штурмовых траншей Вьетминя, одним быстрым движением одолели вражеских часовых, перебили находившихся в траншее и вернулись на свои позиции только с тремя ранеными. По меньшей мере, двадцать бойцов Вьетминя были убиты .
Среди остатков отборных подразделений, державшихся по периметру, еще оставалась надежда. Войска знали о колонне Кревкера в Лаосе, а также о переговорах в Женеве. В их реакции на то, что они считали неспособностью внешнего мира их поддержать, было больше презрения, чем разочарования.
Четверг, 29 апреля 1954 года
Дожди снова шли всю ночь, и в коротком сообщении в Ханой, как само собой разумеющееся, сообщалось что средняя глубина грязи в траншеях теперь достигла одного метра. В 00.25 Брешиньяк с вершины «Элиан» открыл артиллерийский и минометный огонь по копавшим траншею коммунистам к востоку от «Элиан-2». За обстрелом последовали патрули, сообщившие, что в траншеях было найдено около сорока убитых бойцов Вьетминя.
На рассвете в докладах штаба начали проявляться плачевные результаты муссона в отношении снабжения и подкрепления войск: прибыло менее 30 тонн припасов и, вопреки данным обещаниям, ни один солдат не был сброшен с парашютом.
На рассвете настала очередь запросить обстрел копающих траншею коммунистов майору Турре из 8-го ударного парашютного батальона на ОП «Ястреб-перепелятник». За этим также последовала атака, как со стороны ОП «Ястреб-перепелятник», так и со стороны безымянного опорного пункта в дренажной канаве, в результате которой удалось засыпать несколько ярдов свежевырытых траншей. Когда вокруг ОП «Ястреб-перепелятник» развернулся бой, небольшой взрыв внезапно потряс воздух перед «Элиан-2»: одиночный доброволец из 1-го батальона 13-й полубригады Иностранного легиона спустился по изрытому снарядами склону «Элиан-2» с ранцем, набитым пластиковой взрывчаткой, и взорвал передовой блиндаж коммунистов.
Это, наконец, заставило Зиапа отреагировать. Интенсивный артиллерийский обстрел коммунистов начал охватывать весь центр Дьенбьенфу и течение нескольких минут нашел свою цель. Снаряд из вездесущих 75-мм безоткатных орудий с «Доминик» убил старших сержантов де Сья и Митри из отряда ВВС, всего по лагерю было убито восемь человек и двадцать шесть ранены. И как всегда, когда весь Дьенбьенфу накрывало плотным огнем коммунистов, были поражены склады. 26 апреля, когда сгорел обстрелянный продовольственный склад, сгорело 200 ежедневных продовольственных пайков, а теперь с оглушительным грохотом взорвались 600 артиллерийских снарядов и грузовик, оставив ужасный кратер (который, конечно, вскоре должен был превратиться в озеро), истощив еще более скудные запасы боеприпасов укрепрайона. Из-за отсутствия сброшенных с парашютами грузов снабжения, гарнизон, за исключением тяжелораненых, перешел на половинный паек. Не то, чтобы это имело значение. Большинство французов, как и вьетнамцы, жили на рисе и ныок-мам — остром рыбном вьетнамском соусе, который, будучи смешан с небольшой банкой армейской солонины (называемой среди знатоков, из-за несколько неопределенного ее происхождения, «обезьяньим мясом») оказался в краткосрочной перспективе приемлемой диетой.
В 09.40 и без того сильный огонь коммунистов достиг новых высот, когда еще пять 75-мм безоткатных орудий обнаружились на западном склоне «Доминик». Что в них было нового, так это то, что они не стреляли с вершины холма, и не располагались в открытом орудийном дворике. После нескольких дней терпеливых раскопок, кули Вьетминя прорыли длинные шахтные стволы по всему переднему склону с защищенного обратного склона, и теперь артиллеристы могли безнаказанно обстреливать всю позицию французов из почти полностью невидимых орудийных амбразур.
