Тогда Маршалл принялся объяснять базовую святость и важность человеческой жизни, жизни любого человека (что было весьма любопытным предметом разъяснений для 1940-х годов), а также значение превентивных мер сравнительно карательных в выполнении полицейским своих обязанностей, пока Леона не сказала, что на дебатах в Оксфорде он был великолепен, но в такое время перебудит детей. И он заснул, но во сне продолжал преследовать и пытаться сорвать планы широкогрудого чернобородого человека, пытавшегося удушить чётками того фаната со странной фамилией, что напоминал Хилари.
Там ещё было что-то про ракету и старый томик “Кто есть кто”, хотя утром он не смог припомнить, к чему они там возникли. (Полная запись этого сна вызвала бы сильнейший интерес Остина Картера или Хьюго Чантрелла, поскольку оба были учениками Дж. У. Данна35.)
Сон напомнил ему, что делать. Отложив отчёты по Тарбеллу, Маршалл снял трубку, набрал внутренний номер и распорядился тщательно опросить всех театральных костюмеров, чтобы проследить аренду большой лопатообразной чёрной бороды для роли Дерринджера. Наверное, нет смысла, но попытаться стоит.
Всё ещё держа трубку в руке, он поколебался, затем решительно кивнул самому себе, вызвал внешнюю линию и набрал неуказанный нигде номер Хилари Фоулкса.
“Алло” Вероники Фоулкс было щедро наделено неопределённым эмоциональным подтекстом. Маршалл мог представить, как она заказывает продукты, если вообще предаётся столь плебейскому занятию, с величием Борджа, закупающей месячный запас аква-тофаны36.
– Могу я поговорить с мистером Фоулксом?
– Кто это?
– Дьявол с трубкой, – извращенчески выразился Маршалл, заинтересовавшись, не сбросит ли она звонок.
Она этого не сделала. Через мгновение мягкий низкий голос Хилари спросил:
– Да? Да?
– Это Маршалл, мистер Фоулкс.
– О. Подождите минуту. Я переключу на аппарат в своём кабинете. Подождите минутку.
Маршалл ждал и размышлял, почему Хилари всегда всё повторяет. Это походило на заикание или тик и, вероятно, немало бы развлекло психоаналитика.
– Да, – через несколько секунд продолжил Хилари. – Я не хотел тревожить жену, лейтенант. Она ужасно нервничает после того случая с бомбой. Ужасно. А что вы об этом узнали? Что это была за бомба?
– Самая распространённая. Никакого творческого воображения. Любой человек со связями в преступном мире легко может такую раздобыть.
– В преступном мире? Связи? Но, лейтенант... Вы же не имеете в виду, что мне угрожает банда?
– Не спешите с выводами, мистер Фоулкс. У самых неожиданных людей могут быть связи в преступном мире. Особенно с учётом политической обстановки в этом городе. Я полагаю, что даже столь посторонний всему этому человек, как вы, имея ваши средства, мог бы заполучить такую машинку, немножко принюхавшись и умаслив. Наша единственная надежда отследить её – через коробку, и это не слишком вероятно.
– О, – печально проговорил Хилари.
– Но я хотел спросить вот что: вы вспомнили ещё каких-нибудь... так сказать, кандидатов?
– Нет, лейтенант. О Боже, нет. Кроме того, что я говорил...
– Да. Различные люди, кого вы могли задеть как распорядитель прав. Тогда скажите: вы когда-нибудь задевали некоего Остина Картера?
– Картер? Картер? Позвольте... О да. Это тот человек, что хотел цитировать всё подряд из книг моего отца и не платить за это. Я проявил твёрдость; так что он убрал все цитаты, лишь бы мне не платить.
– И всё?
– Да, лейтенант. Да, кроме... Ну, – хихикнул Хилари, – сознаюсь, я мог сыграть некоторую роль в том, что “Метрополис-Пикчерз” отказали мистеру Картеру с его последним романом. Я, естественно, чувствовал, что человек, проявивший столь шокирующую непочтительность к моему отцу, едва ли приемлем на той же студии, что проделала такую прекрасную работу по выпуску фильмов о докторе Дерринджере. Естествннно.
– Естественно, – эхом откликнулся Маршалл, восхищаясясь наивной изобретательностью, с которой Хилари подавал дело.
– Но, лейтенант...
– Да?
– Вы имеете в виду, что вы... что у вас есть какие-то улики против этого мистера Картера?
Маршалл поколебался.
– Вы будете сегодня днём дома?
– Да.
– Хорошо. Давайте встретимся. Я хотел бы задать вам ещё несколько вопросов и дать некоторое представление о том, какие у меня есть доказательства. Там посмотрим, пожелаете ли вы предъявить обвинения.
– Бог мой! – ахнул Хилари. – Такая быстрая работа, лейтенант. Такая быстрая. Я и не ожидал...
Последовало долгое молчание. Маршалл дважды повторил: “Да?” Ответа не последовало. Он громко произнёс: “Мистер Фоулкс!” и услышал стон и что-то вроде грохота. Затем на линии повисла тишина.
Он безрезультатно покачал телефонным аппаратом, затем повесил трубку и вновь набрал номер. Занято – трубка у Фоулкса была всё ещё поднята.
Маршалл набрал внутренний номер, отдал определённые распоряжения, повесил трубу и потянулся за шляпой.
Затем, по некотором размышлении, он набрал номер, найденный у Джонатана Тарбелла.
2
Перед зданием не было никакого ажиотажа. Ни толп, ни патрульной машины.