– Ах, это, – пожал плечами Хилари. – Я вышел пройтись. Люди могут быть очень докучливы кому-то вроде знаменитости. Очень докучливы. Этот фанат преследовал нас и приставал ко мне со всевозможными вопросами о моём отце и его творчестве. Вот и всё, не так ли, Дженни?
– Да, – после почти незаметной паузы согласилась Дженни.
– Едва ли у меня была возможность судить о характере этого человека по... Простите. Телефон.
Но мисс Грин ответила первой.
– Это вас, кузен Хилари.
– Спасибо. Возьму в кабинете. – Он проследовал в соседнюю комнату и закрыл за собой дверь.
Дженни Грин прикрыла рукой рот.
– Ох... – выдохнула она. – Не там. Не в той комнате. Где...
– Глупости, – сказал Д. Вэнс Уимпол. – Дункан в камере. Никто больше не тронет Хилари.
– Но мы до сих пор не знаем, как там вообще что-то его тронуло. Может быть, это можно сделать даже из тюрьмы. Мы должны опечатать эту комнату, запереть её и никому не позволять...
Уимпол обнял её.
– Тише ты. Нет там никакой буки. Ничего не случится.
Но его глаза, подобно Дженни и сестре Урсуле, оставались прикованными к двери.
Она открылась, и Хилари вышел невредимый. Но этот Хилари был ещё более нервным и потрясённым, чем прежде.
– Знаете, от кого был этот звонок? – потребовал он. – От него. Дункана. Он вышел под залог. Хочет прийти и видеть меня. Говорит, что хочет убедить меня снять обвинения, что он невиновен. Невиновен, говорит. Но он хочет прийти сюда... Он убьёт меня, говорю вам. Он убьёт меня. Он может проходить сквозь запертые двери и стены и закалывать тебя твоим же кинжалом, и...
Его дрожащие руки с трудом удерживали бутылку.
5
Лейтенанту Маршаллу пришлось попотеть в бюро регистрации призывников.
– Но, лейтенант, – настаивал лысый пожилой клерк, – мы просто не можем вам позволить посмотреть заявление. Они строго конфиденциальны. Если мы позволим использовать их в полицейских нуждах, лучше просто создать гестапо и решить проблему.
– Послушайте, – взмолился Маршалл. – Умер человек. Я пытаюсь поймать его убийцу. Американский союз гражданских свобод не вцепится в вас за то, что вы поможете мне это сделать.
– Прошу прощения, но правила есть правила. Сами видите, лейтенант...
– Вижу. Но я не вижу, чтобы вы вносили большой вклад в защиту гражданских прав, или общественного благосостояния, или чего угодно, задерживая здесь человека, который пытается предотвратить новые убийства.
Клерк немного смягчился.
– Если бы вы сказали мне, какие именно сведения вам нужны, я мог бы вам помочь. Если это вопрос опознания?..
– Главным образом. Но чертовски трудно задать конкретные вопросы. Чего я хочу, так это просто взглянуть на всё это, чтобы получить общую картину. Что-то смутно грызёт мой разум и никак не может обрести форму. Но больше всего я хочу знать, была ли у него семья? Если да, они могут помочь мне.
Клерк вернулся с заполненной анкетой и старательно держал её вне поля зрения Маршалла.
– Нет. Семьи нет. Отец и мать умерли, никаких иждивенцев на нём не числится. Что ещё вам нужно знать?
– Не могли бы вы... – ощупью продвигался Маршалл, – не могли бы вы сказать, когда и где он родился?
– 5 августа 1915 года. Здесь, в Лос-Анджелесе.
– Удобно. Тогда можно проверить... Но что это докажет, когда я проверю? Так. Одна важная вещь – если это не слишком нарушит доверие противника гестапо: что говорится в ответе на вопрос “Использовали ли вы когда-нибудь другое имя?” – Он улыбнулся, представив, сколько имён указал в карточке Остин Картер. Должно быть, там стали звонить в ФБР.
Клерк нахмурился.
– Не уверен, что я имею право предоставить эту информацию. Но, похоже, там ничего нет. Забавно... Он как будто хотел туда что-то вписать и передумал. Вероятно, стал вносить ответ не в ту строку. Это часто бывает.
– Так, – подался вперёд Маршалл, – могу я взглянуть?
– На эту... эту загогулину? Только на неё?
– Только на неё. И всё.
– Очень хорошо, – вздохнул клерк. Он прикрыл лист промокашками так, чтобы не было видно ничего, кроме одной строчки, и положил его перед лейтенантом. – Похоже на заглавную “J”.
Маршалл вгляделся:
– Спасибо, – проговорил он, наконец. – Вы очень помогли мне. Постараюсь когда-нибудь отплатить тем же.
– Хотелось бы мне, чтобы вы отвечали за дорожное движение. Я не планирую совершать убийство.
– Не унывайте, – сказал Маршалл. – Никогда не знаешь наверняка.
***
Туманное покусывание в мозгу усилилось. Это была безумная идея, слишком дикая, чтобы упоминать её кому-нибудь из сослуживцев, быть может, слишком дикая даже на вкус Леоны. Сестра Урсула была единственной из пришедших к нему на ум, кто не заулюлюкал бы в ответ.
Он достал запоздалую телеграмму из Чикаго, так озадачившую его, когда он получил её час назад, и перечёл. Она начинала обретать смысл. Соответствовала тому, другому фрагменту. Если бы он только мог получить какое-нибудь прямое доказательство...
Первой остановкой стала публичная библиотека. Он пролистал карточный каталог, прочёл записи под заголовком “Фоулкс, Фаулер Харви (1871-1930)”, выписал два телефонных номера и отправился в отдел истории и биографики.