– Верно, лейтенант. И вы смогли что-то извлечь из того, что он начал писать?
Маршалл извлёк блокнот, отыскал пустую страницу и набросал закорючку Уильяма Рансибла.
– Немного похоже на “J”, – размышляла сестра Урсула. – Или, может быть... да, думаю, это начало заглавной “F”.
– Да. Я уверен в этом. И вдвойне уверен, потому что на сей раз наш убийца поскользнулся. Он зашёл слишком далеко. Кто-то побывал в комнате Рансибла до меня. Она была невероятным образом лишена любых личных бумаг, кроме пропущенной записки, подписанной Дж. Т. Я вернусь к её содержанию позже; пока что она указывает на ещё одну связь с Тарбеллом. Ни один человек не смог бы жить в столь безличной обстановке. И той ночью хозяйка дома видела “взломщика”, одетого в старый добрый костюм доктора Дерринджера.
– Любопытно, – проговорила сестра Урсула, – как этот костюм проходит через всё дело. Это просто жуткий юмор, или убийцу заставляет использовать его некое психологическое принуждение?
– Не знаю. В случае Картера это могло бы быть шуткой. Но он теперь вне подозрений. В случае Вероники Фоулкс это имело бы психологическое объяснение; но разве женщина способна это проделать? Кстати, как сказал бы Уимпол, вы с умом потрудились в “Элитном”, сестра.
– Я подумала, что маскировка, использованная однажды, может превратиться в привычку. А теперь этот взломщик... вы думаете, убийца обыскивал комнату Рансибла?
– Он добрался туда раньше всех, – печально сказал Маршалл. – Постарался изо всех сил уничтожить все свидетельства, кем был Рансибл. Но, кстати, помог мне. Как я уже говорил, он зашёл слишком далеко. Он снял со стены фотографию. Позже я узнал от фаната Уоринга, что никакой тайны в этой фотографии не было. Это было фото Фаулера Фоулкса с автографом, естественное сокровище для любого поклонника фантастики. Если бы фотография осталась висеть на своём месте, я бы и не взглянул на неё. Но она пропала; а пропасть она могла только потому, что убийца счёл её не частью фанатского собрания, а фрагментом уничтожаемых им улик. Тем самым, улики эти касались Фаулера Фоулкса.
– Отлично! – восхищённо промолвила сестра Урсула. – Лейтенант, зачем вам тратить время, представляя на мой суд столь выдающуюся работу?
– Главным образом, потому, – признался Маршалл, – что сейчас она выходит гораздо лучше. В моём мозгу, когда я начинал, всё было совсем не так ясно и логично. Итак. Каким же образом эти улики касались Фаулера Фоулкса? У меня возникли подозрения, и я изучил биографию Фоулкса в “Кто есть кто”. И ведь это всё время было у нас перед глазами! Хилари представлял себя в глазах общественности Сыном Фаулера Фоулкса с большой буквы. Мы знаем, что он родился во втором браке, но автоматически считаем первый брак бездетным. Полагаю, это происходит потому, что Хилари создаёт такую трогательную картину взаимоотношений с отцом, что можно представить, как Фаулер Фоулкс, показавшись из лона Авраамова, провозглашает: “Се есть единственный сын мой возлюбленный, в котором моё благоволение”82. Простите за святотатство.
– Святотатство, полагаю, совершает Хилари. Он превращает своего отца в Бога, после чего вполне естественно считать себя Сыном Божиим. Но проблема, вы имеете в виду, в слове “единственный”?
– Именно. Был ребёнок от первого брака. Роджер О'Доннелл Фоулкс, ныне покойный. Я проверил в автобиографии Фаулера Фоулкса. Роджер родился в 1894 году. Он часто и с нежностью упоминается в книге, даже после второго брака и рождения Хилари, до самого 1914 года. Дальше о нём ни слова, кроме одной фразы о Первой мировой войне как “той великой борьбе за человечность, которой я с радостью посвятил своё время, себя самого и даже жизнь собственного сына”. Воспоминания Уимпола не слишком полезны. Он носится, само собой, с Хилари в силу его женитьбы на дочери этого Босуэлла, но едва упоминает Роджера. Есть одно загадочное упоминание “той глубокой печали в жизни Фаулера, которую и смерть не исцелила”. И к чему всё это нас ведёт?
– Отца и сына разлучила серьёзная ссора, заставившая сына найти гибель на поле боя.
– И что может вызвать такую ссору в двадцать лет? Можно ли представить себе что-нибудь более вероятное, чем непродуманный брак, после которого достопочтенная Патриция Сент-Джон в качестве мачехи, несомненно, высказывает своё мнение о непригодности девушки? Стандартный случай. Вне всякого сомнения, отрезанный ломоть и всё такое. И вот он отправляется добровольцем в союзные война, дабы найти смерть или славу на поле брани, мчась на своём метафорическом белом скакуне, не дожидаясь открытия, что его бедная жена беременна.
Сестра Урсула кивнула.
– То есть вы думаете, что ваш Рансибл – сын от непродуманного брака Роджера Фоулкса?