– Я в этом уверен. Я рассуждал так: он может солгать призывной комиссии о своём имени. Но только профессиональный мошенник выдумает ложное место и дату рождения. Девять шансов из десяти, что они верны. Итак, я проверил в наших городских записях 5 августа 1915 года. Никакого Рансибла. Но есть Уильям Фаулер Фоулкс, восемь фунтов десять унций, отец Роджер О'Доннелл Фоулкс, мать Элинор Рансибл Фоулкс. Легко понять, что произошло дальше. Давление со стороны семьи, чтобы она отказалась от своих претензий и вернула себе девичью фамилию в обмен на единовременную выплату. Вы знаете фамильную гордость Хилари. Посмотрите, как он заботится даже о той кузине из Англии. А Фоулкс, работающий продавцом... Это догадки, но, думаю, нет особых сомнений, что Рансибл мягко нажимал на Хилари. Давление не могло быть жёстким, потому что у него не было прав на наследство, которого лишили его отца. Просто своего рода моральное увещевание и призыв к фамильной гордости. И вот здесь появляется Тарбелл.
– Но как?
Маршалл достал телеграмму из Чикаго и протянул монахине. Сестра Урсула прочла:
ПРИНОСИМ ИЗВИНЕНИЯ ЗАДЕРЖКУ ПРЕДПОЛАГАЕМЫЕ ОТПЕЧАТКИ ТАРБЕЛЛА СООТВЕТСТВУЮТ ГЕРМАНУ ДЖАРРЕТТУ ПОДОЗРЕВАЕМОМУ ВЫМОГАТЕЛЬСТВЕ ДЕЛЕ ВЕЙРИНГХАУЗЕНА ОСВОБОЖДЕН НЕДОСТАТКУ УЛИК ИЮНЬ 1939
– Помните дело Вейрингхаузена? – спросил он.
– Одно из дел с пропавшими наследниками, не так ли? Наследство в виде мясоперерабатывающей компании, сын, считающийся утонувшим в море много лет назад, и претендент, утверждающий, что он – этот сын. Дело Тичборна83 повторяется.
– Верно. А этот Джарретт стоял за спиной претендента. Что, по-видимому, указывает, что он специализировался на поиске наследников. В том деле мошенничество доказать не удалось, и сомневаюсь, что оно было здесь. Слишком мелкая для этого была бы пожива. Но у Тарбелла-Джаррета дела шли не так уж хорошо, судя по месту его проживания, и он, без сомнения, решил сунуть нос и в это дело. Записка, подписанная Дж. Т., найденная мной в комнате Рансибла, подтверждает это. Она гласит: “Х говорит может быть. Надейся, парень”. Или, возможно, после Х. должна стоять точка. Это указывает на то, что Хилари покусывали, а также, что они были способны представить некие материалы. Какие у них были доказательства, сказать сложно. Большая их часть, должно быть, уже уничтожена. Но мы знаем, что у Рансибла были бабушкины чётки, которые Тарбелл использовал как доказательство, он имел заметное внешнее сходство с Хилари и, собственно, старым Фаулером, и выполнял трюк с рукой.
– Бог мой, что это?
Маршалл объяснил и показал рисунок Уоринга.
– Уимпол упоминает его в воспоминаниях; это был, по-видимому, подходящий для догматичной и доминирующей личности Фаулера Фоулкса салонный фокус. Вот что имел в виду Тарбелл, говоря, что это может пригодиться.
– Вы открыли удивительные факты, лейтенант. Но какой же вывод вы из них делаете?
Маршалл замялся с ответом.
– Я листал труды Чарлза Форта, которые так любят цитировать Остин Картер с Мэттом. Кажется, через несколько лет после знаменитого исчезновения Амброза Бирса произошло ещё одно исчезновение – некоего Амброза Смолла84. Мистер Форт предполагает, и, честно говоря, думаю, что шутит он лишь наполовину, что некто собирал Амброзов. Ну, а в этом деле некто собирает Фоулксов.
– Тогда почему Тарбелл?
– Только потому, что он знал, что Рансибл – Фоулкс. Разве вы не видите: если считать смерть Рансибла ошибкой, то весь замысел оказывается нацеленным на Хилари. И весь вопрос мотива освещается по-иному. Кандидатом становится любой, с кем конфликтовал Хилари; а это широкое поле. Но если смерть Рансибла предумышлена, тогда убийцей должен быть человек, который получает выгоду от трёх смертей Тарбелла, Рансибла и Хилари. Его мотивом может быть лишь одно. И есть только один человек, имеющий этот мотив.
– И ещё одна женщина, – напомнила ему сестра Урсула. – Возможно, даже две.
– Вы можете представить женщину, посещающую отель “Элитный” в роли доктора Дерринджера? Это, очевидно, мужчина.
– Но у него несколько самых впечатляющих алиби.
– Которые рушатся от щелчка пальцем.
– А запертая комната?
– Она пока остаётся. Бог её знает. Остальное проясняется. Например, бомба. Я не представлял, как кто-то в этом кругу может знать о Луи Шалке; но, очевидно, Тарбелл должен был знать и легко мог упомянуть живописную профессию своего соседа посетителю – посетителю, с которым он имел некую деловую связь и который потом убил его. Но это... – Маршалл замолчал, и глаза его загорелись.
– Да, лейтенант?
– Это значит, что шантажировали не Хилари. Посетителем Тарбелла, согласно клерку, был доктор Дерринджер – то есть убийца. Такой мутный делец, как Тарбелл, не возражал бы, чтобы человек с именем и положением маскировался, посещая “Элитный”. А тот номер телефона связывает Тарбелла не лично с Хилари, а с квартирой Фоулксов. Скажем, Тарбелл обманывал Рансибла, сливая информацию двум людям, больше всего заинтересованным в сохранении положения Хилари...