— Прости, это Тишин, — сообщает и прикладывает к уху динамик. — Я слушаю.
— Видел уже? — басит Алекс. Он вечно был громким парнем.
— Что именно?
— Сашкино интервью. Час назад вышло на канале Измайловой.
Чуть крепче сжимаю в пальцах вилку и, кажется, не дышу.
— Еще нет.
— Чувак, твоя жена не стеснялась в выражениях. Я тебе там пару нарезок скинул, глянь. Насладись шоу.
Демид отключается, но продолжает смотреть в экран. Я слышу свой голос из динамиков смартфона. Напрягаюсь сильнее.
«— Это было очень неожиданно. И если честно, жестко, Саша. У вас дома происходило что-то подобное? Вот такие вспышки агрессии?
— Вы что имеете в виду сейчас?
— Демид вас бил?
— Это было…»
Голоса замолкают.
Дёма резко вскидывает взгляд, а я роняю вилку. Тишина становится осязаемой. По спине бежит холодок, и я неосознанно начинаю мотать головой в свое оправдание, что такого не говорила. Только вот вслух сказать не могу, язык к нёбу прилип.
Глава 15
— Ты же понимаешь, что я не могла такое сказать. В каких бы мы ни были отношениях, что бы между нами ни происходило, я бы не стала врать, Дём, — все же нахожу в себе силы произнести это вслух.
Ермаков кивает, и я вижу, как белеют костяшки, когда он сжимает смартфон в кулак.
— Я ее убью, — цедит сквозь зубы и резко поднимается с кресла.
Рывком вскакиваю следом и едва успеваю схватить Дёму за руку. Не то чтобы торможу его своим весом, но обернуться заставляю. Оба замираем, только когда сталкиваемся взглядами.
— Езжай домой, Саш, — проговаривает спокойно, но я чувствую его злость. Она пронизывает воздух вокруг. Атмосфера меняется. От легкости и следа не осталось. Мы оба максимально напряжены, озадачены и растеряны.
Он хочет сотворить что-то, о чем пожалеет, а если и не пожалеет, то соберет просто комбо последствий. Негативных последствий.
— Куда ты собрался? Что хочешь сделать? — впиваюсь ногтями Демиду в запястье. Замечаю на его губах легкую ухмылку, которую мгновенно стирает маска серьезности.
— Это мое личное дело, — произносит холодно и возобновляет движение, полностью игнорируя, что я увязалась за ним босиком.
Мои туфли остались под столом. Я и сама не заметила, если честно, что не обута. Больше меня волнует то, что Ермаков может натворить. Он зол и готов на все сейчас.
— Прекрати вести себя как ребенок! — упрекаю, быстро перебирая ногами, чтобы за ним угнаться.
— Мы разводимся, забыла? Я не обязан к тебе прислушиваться.
— А, то есть теперь ты вот так заговорил? — злюсь и, покрепче ухватив Демида за руку, останавливаюсь, он протаскивает меня за собой пару метров, прежде чем реагирует на мою выходку.
— И кто из нас ребенок? — смотрит снисходительно, переставая нестись вперед как паровоз. — Ты босиком, — скользит взглядом по моим ногам.
— Я в курсе. Спешила предотвратить ту глупость, которую ты хочешь совершить. Она провоцирует, а ты…
— Зачем ты вообще поперлась на это интервью?
— Затем же, зачем ты молчал год о ребенке от левой бабы! — шиплю ему в лицо. — Не забывай, с кого все началось, — припечатываю словами.
Словами, которые в другой ситуации вызвали бы у Дёмы чувство вины, но только не сегодня, кажется. Ермаков улыбается ядовито и пугающе.
— Тогда поздравляю. Твоя шпилька была превосходной, — отцепляет мои пальцы от своего запястья, — ты добилась, чего хотела.
«Только вот я этого не хотела», — хочется орать ему это в лицо раз за разом.
Демид собирает мои пальцы в кулак, а потом отталкивает меня.
— Не ходи за мной. Поняла? — произносит строго. — И обуйся. Простынешь.
Мы уже вышли на улицу. Стоим у края тротуара. До машины метров сто отсюда.
— Спасибо за заботу, — кривлю губы от бессилия. Я не могу повлиять на ситуацию. Я сейчас совсем ничего сделать не могу. Это гложет. Сильно. Быть беспомощной ужасно.
— Вызову тебе такси. Оно отвезет тебя домой.
— У меня нет дома, — парирую мгновенно. — То здание, которое ты арендуешь, просто входит в нашу с тобой сделку.
— Окей. Вернись туда, пожалуйста.
— А ты?
— А мне нужно разгрести последствия твоих слов.
Кусаю губы и отступаю. Делаю шаг назад и тяну носом воздух. Только сейчас окончательно осознаю — он мне не поверил. Он думает, что я и правда так сказала про него на этом проклятом интервью.
Глупо улыбаюсь, испытывая неподъемную печаль. Все наши прения с разводом, Крыловой и ее ребенком уходят на второй, а может, и пятый план. Дело сейчас в другом. Демид считает, что я и правда могла обвинить его в домашнем насилии просто из-за того, что он меня обидел. Что я могла оболгать его, чтобы выместить свою злость за Асю на нем…
То есть я в его глазах вот такая…
Жалкая, злобная, ничтожная.
Именно это оставляет на сердце рану.
— Ты мне не веришь.
Не спрашиваю у него, утверждаю. Ермаков ловит мой взгляд. Секунды превращаются в минуты в этот момент.
— Не веришь… — Качнув головой, делаю еще шаг назад и еще, пока не упираюсь в ступеньки.
— Ты злилась, Саш. Ты пошла туда, зная, кто такая Измайлова. Ты не веришь мне, но я безоговорочно должен верить тебе. Я стараюсь во всем разобраться, но ты тянешь нас назад, вымещая свою боль и обнуляя мои действия.