Демид трет ладонями лицо, запрокидывает голову к небу и шумно выдыхает. Мои плечи покрываются мурашками, на улице значительно похолодало. Растираю ладошками кожу, чтобы согреться.
— Я понятия не имею, кому верить. Может быть, ты с ними? — Демид впивается в меня взглядом.
— Что? — бормочу в ужасе.
— С теми, кто топит меня и мою карьеру. С теми, кто хочет избавиться от меня как от фигуры общества. Ты хочешь денег? Бери. Сколько? Любую сумму назови. Но тебе ближе взять их у Измайловой как плату за сенсационное интервью.
— Что ты несешь?
Демид достает телефон и тычет экраном мне в лицо. Чеки, выписки, счета. Ни черта не понимаю.
— За сутки до встречи с Измайловой на твой счет упала эта сумма. Все проведено через медиагруппу, в которую входит твоя интервьюерша.
— Я не брала никакие деньги.
— Это факты, Саша. Тишин все перепроверил.
— Я тебе докажу, — хватаюсь за телефон, открываю приложения банка и замираю с приоткрытым ртом. Хотела накричать на Ермакова, тыкнуть ему в лицо тем, что нет у меня ни на одном счете такой суммы. — Этого не может быть, — бормочу, всматриваясь в цифры, а Ермаков печально улыбается.
— Саш, — Демид касается моей дрожащей ладони, сокращая между нами расстояние, — езжай домой.
— Я не брала эти деньги, я правда…
Ермаков сжимает мое плечо, и я на автомате заглядываю ему в глаза. Мне хочется, чтобы он мне поверил. Это глупо? Не знаю, но меня заливает стыд. Хочется оправдываться, доказывать, что я ничего не брала и не говорила...
— Я знаю, — проговаривает тихо. — Прости. Веду себя как баран. Тупо нервы. Прости.
— Не делай глупостей, ты же понимаешь, что это провокация? Они ждут твою реакцию, и сейчас ты делаешь все, чтобы оправдать их ожидания, — тараторю взахлеб.
У нас с Дёмой куча проблем, обид, неурядиц, я не должна его поддерживать, я могу быть бесчеловечной, могу упрекать его, ненавидеть за Асю и ребенка, но не могу почему-то. Точно не сейчас...
— Сашка, — Демид притягивает меня к себе, его дыхание обжигает мне висок.
— Поедем домой? — закрываю глаза и касаюсь губами Дёмкиной шеи. Впечатываюсь в него всем телом.
Чувствую его напряжение, каждый мускул — камень.
— Пожалуйста. У нас был такой хороший вечер, давай завершим этот день так, словно ничего не случилось. Так, будто ничего вообще не случалось, — всхлипываю. — Я так устала, — впиваюсь ногтями в Дёмкину кофту. — Так от всего этого устала.
Ветер усиливается. Летняя ночная прохлада больше не кажется спасительной, наоборот, от нее хочется спрятаться, завернуться в плед, но вместо пледа сегодня объятия Демида. Он заворачивает меня в свои объятия и отрывает от земли. Приподнимает так, чтобы мои голые ступни не касались асфальта.
— Ты права, — шепчет мне на ухо, а потом, потом оставляет горячий поцелуй на моей щеке. Мимолетный, но вынуждающий задохнуться от переизбытка эмоций.
Дёма подхватывает меня под спиной и коленями. Так доносит до машины. За туфлями мы не возвращаемся. Едем домой. В тишине. Без музыки и разговоров.
На территории арендованного дома я выскальзываю из авто, перепуганная до чертиков своими эмоциями. Их слишком много, настолько, что с легкостью можно захлебнуться. Сердце отбивает просто бешеный, ненормальный ритм. Демид не догоняет, когда я несусь в сторону дома, ничего не говорит и не уезжает, к счастью.
Прячусь в общей ванной на первом этаже, снова и снова набирая в ладошки холодную воду, чтобы окатить лицо. Щеки пунцовые, глаза огромные, сердцебиение ускоренное, пульс стремится в небо.
Ненавижу себя в эту минуту. Я слабачка. Он обвинил меня, а я только и делала, что заглядывала ему в рот. Чувствовала вину. Дура! Какая же дура.
Когда слышу тихий стук в дверь, вздрагиваю, выпрямляю спину и закручиваю вентиль.
— Выхожу, — стараюсь говорить бодро, но в глазах паника. Мое отражение выдает с потрохами. Я в жуткой панике.
Одно наложилось на другое. Интервью. Обида. Близость. И все это за один вечер. Черт!
— Ты в порядке? — голос мужа звучит тихо, но обеспокоенно.
— В полном. Выхожу.
Вытираю руки, промачиваю под глазами ватными дисками, удаляя едва-едва потекшую тушь, делаю глубокий вдох и выхожу из укрытия. Как только это случается, мгновенно попадаю в Дёмкины объятия, и, кажется, земля в этот момент слетает с орбиты.
Голова идет кругом. Мне тепло. Спокойно. Хорошо. Но еще мне противно, больно и слезы наворачиваются.
Я хватаюсь за широкие, твердые плечи Демида, как за спасательный круг.
Он предал меня! Знаю.
Он мог и правда хотеть оградить меня от всего этого кошмара своим молчанием! Тоже знаю.
Раздрай. Что теперь делать?
— Прости, — Дёма скользит ладонью по спине и, добравшись до поясницы, останавливается.
— Все нормально, — отмахиваюсь, а где-то в прихожей начинает трезвонить мой телефон. — Я отвечу, ладно?
Демид кивает. Убирает руки, я совершаю в этот момент вдох, робко улыбаюсь и иду за смартфоном.
Мама. Удивительно, она в жизни мне так поздно не звонила.
— Привет, мам. Все нормально?