Сэм в этот момент делает шаг назад, разворачивается и идет к машине. Быть свидетелем этого бреда не хочет, и правильно делает. Я тоже не хочу. Но разве у меня есть выбор?
Провожаю голубоглазого взглядом и, круто развернувшись, шагаю к подъезду. Ермаков, естественно, плетется следом.
— Ты зачем пришел?
— Хотел тебя увидеть.
— Зачем? — спрашиваю сквозь зубы, пока мое бедное сердце сжимается от тоски.
— Все еще не могу без тебя.
— И именно потому развелся. Нет, не так, сначала обвинил меня в том, чего я не совершала, а потом развелся.
— Ты сама хотела развод.
На заднем плане слышится шум двигателя. Вскидываю взгляд. Семён выпячивает машину из парковочной секции, свет фар освещает нас с Ермаковым и немного ослепляет. Прикрываю глаза рукой, пока машина не отъезжает от подъезда.
— Хотела. — Вспоминаю про Ермакова. — И очень хочу, чтобы ты сюда не приходил. И не звонил. Мы расстались. Навсегда. У тебя новая жизнь. Ты вон за ребенка судишься.
— Ревнуешь? — Дем улыбается уголками губ.
— Нет. Напоминаю тебе, что чужие дети мне не нужны. Это конец, Демид.
— А если я скажу, что ребенок не мой и в скором времени это выяснится?
Ермаков подходит ближе. Его дыхание обжигает кожу на моей щеке. Сглатываю и привстаю на носочки, чтобы немного от него отстраниться.
— Я тебя поздравлю. Но это ничего не изменит. Ты совсем не понимаешь, какую боль мне причинил и продолжаешь причинять? Если ты уверен, что это не твой сын, почему не начал выяснять раньше?
— Начал, но результатов не было, — немного давит голосом, прижимая ладонь к моей талии.
Физический контакт! Мозг вопит. Загораются все красные лампочки. Мой организм вопит: «ТРЕВОГА!»
— Я рада, что теперь они есть, — облизываю губы. — Правда рада, только вот ты столько врал мне, скрывал, действовал за спиной и сейчас продолжаешь. Ты не хочешь играть со мной в открытую. Ты сам по себе, Дём. Уже давно сам по себе. Я люблю тебя очень сильно. Правда. Мне больно дается эта разлука. Я плачу по ночам, потому что в глубине души не хотела развода. Хотела чуда. Таблетку, от которой все забуду. Чтобы память стерла, знаешь?!
Мне одиноко без тебя. Во всех смыслах. Я часто думаю о нас, вспоминаю нас. Но я столько пережила за эти недели, что сил продолжать нет. Сил простить нет. И понять тоже. Я очень тебя люблю, но хочу, чтобы ты отпустил. Пожалуйста, прошу тебя, отпусти меня. Я не могу так больше, — смахиваю слезу. — Это трудно, Демид. Это мучение. Я хочу быть счастливой, а не несчастной. Я не знаю, как тебе верить больше. Даже если все, о чем ты говоришь, правда, и тебя прессуют, мстят за что-то, — всхлипываю, потому что сил держать маску тоже нет. — Пойми, я не хочу прожить оставшуюся жизнь рядом с тобой в вечном ожидании краха и предательства. Не хочу дергаться, когда ты задерживаешься, когда тебе приходят сообщения, когда кто-то публикует очередной желтый заголовок о тебе и фанатках, с которыми ты якобы спишь… Отпусти меня. Пожалуйста.
Демид касается пальцами моей щеки, смотрит в глаза. Потерянный. Кажется, у него руки дрожат. Я так точно осенний лист на ветру. Слишком больно.
— Ты украл у меня веру. Украл спокойствие и доверие. Я больше тебе не доверяю.
— Саш, я в последнее время постоянно на эмоциях. Постоянно злой. Срываюсь, не думаю, что говорю. Не понимаю, где правда, а где ложь, все вокруг кажутся подозрительными, продажными. Знаешь, о чем я думал, когда нас разводили? — Демид обхватывает мои щеки и заглядывает в глаза. — Неужели я добровольно ее отпускаю? Неужели это конец?
— Это конец, — откровенно реву уже. — Так больше не может продолжаться. Я сломалась. Понимаешь?
— Понимаю. И чувствую ровно то же самое. Ты самое лучшее, что было у меня в жизни. Самая настоящая. Та, кто показал, что любовь есть. Та самая из книг и фильмов. Эта любовь существует. Я не представляю свою жизнь без тебя.
Демид опускает взгляд на мои губы, и я начинаю крутить головой в отрицании. Чтобы не смел. Чтобы не целовал. Но он не слушает. Прижимается своими губами к моим. Клеймит.
Слезы градом по щекам. Дышать не могу. Голова кружиться начинает.
Дем отстраняется, вытирает мои слезы пальцами, а потом произносит:
— Я почти добрался до человека, который покровительствует Асе. Все было четко спланировано. Та ночь в отеле была не случайностью. ДНК могут быть фальсифицированы.
— А если нет? — спрашиваю, но почти себя не слышу.
Демид прикрывает глаза. Шумно выдыхает.
— Если это твой ребенок. Нас с тобой в такой реальности существовать не может. Я не вывезу такую реальность, Демид. Как бы тебя ни любила. Не смогу просто.
— Знаю, — шепчет. — Поэтому мы и развелись, — горько усмехается. — Не хочу давать тебе надежд больше.
— Не приезжай больше, ладно?
Дёма кивает, убирает руки в карманы и делает шаг назад.
Всхлипываю.
Смотрим друг на друга несколько долгих минут, а потом Демид уходит. Как только его фигура скрывается из вида, забегаю в подъезд и практически падаю на пол, заливаясь слезами.
Я должна отпустить. Должна пережить. Должна!
Глава 18