Последнее слово было моей маленькой шуткой. Я добавил его, зная, что примитивные ИИ часто используют шаблонные фразы для обозначения рутинности задачи. «Скучно» было в самую точку.
И он купился. Маленький, угловатый дрон с манипуляторами вместо рук отстыковался от внешнего порта станции и лениво поплыл в указанном мной направлении. Его движения были неторопливыми, лишёнными всякой срочности. Для наблюдателей с «Зенита» он просто выполнял очередную скучную рутину.
Через несколько минут в мое поле зрения медленно выплыл SCV-07. Его оптический сенсор повернулся к нам, мерцая тусклым синим светом.
«Аномалия не обнаружена, — отобразилось у меня на внутреннем экране его простое сообщение. — Требуются дальнейшие инструкции. Скучно.»
Я отправил ему заранее подготовленную команду, используя тот же протокол, что и «служба контроля».
«SCV-07. Аномалия устранена удалённо. Требуется обратная доставка образца для анализа. Координаты: следующие.»
Я передал ему координаты нашей настоящей позиции. Дрон безропотно развернулся и поплыл к нам. Его грузовой отсек с тихим шипением открылся, обнажая тесное, безлюдное пространство, пахнущее озоном и холодным металлом.
Я толкнул Лизу внутрь, следом забравшись самому. Люк закрылся, погрузив нас в темноту, нарушаемую лишь тусклой подсветкой панели управления и её неровным дыханием.
— Всё в порядке? — снова отправил я ей текстовое сообщение.
— Я… я думаю, да, — она ответила голосом, дрожащим от адреналина и неверия. — Ты… ты договорился с этим роботом?
— Я объяснил ему, что мы — очень важная и срочная деталь, — ответил я. Дрон мягко развернулся и поплыл прочь от «Зенита», его движения были плавными и абсолютно незаметными на фоне других таких же трудяг.
Через несколько минут на моём внутреннем канале прозвучал голос, который я ждал.
— Сигнал чистый. Запеленговал вас. Держу курс на точку встречи. Приготовьтесь к мягкому захвату. И, Киллербот… в следующий раз, когда захочешь прокатиться, просто попроси. Не надо устраивать межзвёздные инциденты.
Это был ГИК. «Перигелий» ждал нас в условленной точке. Через час дрона мягко поглотил открытый грузовой люк «Перигелия». Люк закрылся. Атмосфера вернулась. Я снял шлем. Лиза, дрожа, сделала первый глоток воздуха.
ГИК нарушил тишину, его голос лился из всех динамиков:
— Приветствуем на борту. Надеюсь, вы хорошо провели время на экскурсии. Я приготовил отчет о расходах на один угнанный и один взорванный корабль. Он включает пункт «моральный ущерб от наблюдения за вашим лихачеством». Счет выставим КГБ. Или Нью-Тайдленду. Неважно. Пусть дерутся.
Я ничего не ответил. Я смотрел на Лизу, которая пошатываясь стояла у стены, и на Ключ, молча лежавший в контейнере.
Мы были целы. Мы были свободны.
И где-то там, на станции Зенит, начиналась самая интересная часть — они только что обнаружили, что их заложница бежала, а их ценный образец вместе с ней погиб при загадочных обстоятельствах. И у них не было ни единой зацепки.
Моя работа здесь была сделана. Почти. Но я знал — это не конец. «Зенит» получил предупреждение. КГБ теперь знала, с кем имеет дело. Они больше не будут недооценивать меня. И я не собирался недооценивать их.
Гармония между университетами, наступившая после спасения заложницы и возврата Ключа, была хрупкой, но настоящей. Общий враг и общее чудо заставили их сесть за стол переговоров. Ключ решено было исследовать совместно, под строжайшим контролем и с привлечением международных наблюдателей.
Я стоял в контрольном отсеке «Перигелия», глядя на успокаивающуюся планету. Схватка закончилась. Мои люди были в безопасности.
Ко мне подошла Айрис.
— Спасибо, автостраж, — сказала она просто.
Я кивнул. Говорить было нечего. . Я просто смотрел на звёзды. Я был цел. Я был свободен. И я был дома. Пока что.