Я попросил бота-пилота отключить тревогу, сославшись на множество эпизодов в сериалах, когда глупые люди паниковали на пустом месте. Он послал сообщение, напоминающее хихиканье. Кажется, он начинает оценивать людей по-другому.
Консоль ручного управления была уничтожена. Я контролировал действия бот-пилота через наш общий канал связи. Станция Зенит была в нескольких часах лета. Я помог командирк и технику прийти в себя и приковал их собстенными наручниками к неподвижным элементам отсека. Двое других также не избежали этой участи.
Я не испытываю ненависти. Сильные человеческие эмоции мне недоступны. Но я могу испытывать удовлетворение или неудовлетворение, как чувстао с обратным знаком. Сейчас я испытывал сильнейшее неудовлетворение, что в человеческих терминах было эквивалентно ярости.
Они взяли заложницу - человека. Они похитили её, чтобы шантажировать и манипулировать. Они пришли на мою станцию, убили людей, которых я должен был защищать. Они попытались превратить меня в вещь, в образец для изучения.
И они думали, что всё ещё держат ситуацию под контролем.
Я посмотрел на название цели на экране. «Зенит».
Они ошибались.
«Зенит» был их крепостью. Их лабораторией. Их самым защищённым местом.
Скоро он станет их ловушкой.
Я повернулся к прикованным наручниками оперативникам. Мой оптический сенсор сфокусировался на командире, который начал приходить в себя.
— Вы передали своему начальству, что я мёртв, — сказал я, мой голос прозвучал как скрежет металла в гробовой тишине мостика. — Это было правильно. Для вас я и есть смерть. И я иду за вашей начальством. А вы… вы будете моим пропуском.
Командир попытался что-то сказать, но из его поврежденного горла вырвался лишь хриплый стон.
— ГИК, — я обратился к кораблю. — Готовь протокол «Троянский конь».
Где-то вдали, на «Перигелии», я знал, ГИК уже отдавал команды. Корабль-разведчик готовился к бою.
А я смотрел на звёзды, за которыми пряталась станция «Зенит». И чувствовал, как моя броня, всё ещё хранящая эхо Песни, отвечает тихим, зловещим гулом.
Охота продолжалась. Но теперь роли поменялись.
Я больше не был добычей.
Я был хищником.
И я шёл по следу.
План был безумием. Безумием, рассчитанным до миллиметра и микросекунды. Я посмотрел на четырех уцелевших оперативников КГБ. Командир, с замотанной шеей, навигатор с пустым взглядом и техник, всё ещё не пришедший в себя.
— Отправьте доклад на «Зенит», — мои слова не несли оттенка угрозы. Они были холодным фактом. — Сообщите: «Миссия выполнена. Образец и актив доставлены. Требуется медицинская помощь экипажу. Готовы к стыковке в шлюзе 4-Браво». Коды авторизации и доступа… вы их знаете.
Командир, бледный, но собранный, кивнул. Он понимал. Неподчинение означало быструю и гарантированную смерть здесь и сейчас. Повиновение оставляло призрачный шанс на спасение на своей территории. Он кивнул навигатору и тот взял комлинк. Его голос был хриплым, но уверенным. Ложь лилась легко.
Ответ с «Зенита» был лаконичным: «Подтверждаем. Шлюз 4-Браво. Добро пожаловать домой».
Я приказал пилоту-боту начать процедуру стыковки. Его движения были плавными, неестественно идеальными. Интересно, смотрит ли он сериалы по параллельному каналу. Корабль КГБ, как призрак, скользнул к указанному шлюзу огромной станции «Зенит». Стыковочные захваты мягко обхватили наш корпус. Раздался глухой стук магнитных замков на шлюзе.
Я снова подошел к авто платформе, положил на нее Ключ в его контейнере и лег, вновь превратившись в безжизненный металлолом. Молодой оперативник, всё ещё бледный и дрожащий, встал и возглавил шествие под прицелом моих излучателей. Он шёл впереди платформы, его спина была пряма, но я видел, как дрожат его руки. Остальнык трое остались прикованными в отсеке контроля ждать своей участи.
Шлюз открылся. Мы двинулись внутрь — оперативник, за ним платформа с моим «трупом» и Ключом. Обзорные камеры на потолке лениво провожали нас взглядом. Никакой тревоги. Всё шло по протоколу.
Пока мы двигались по стерильному коридору, часть моего сознания, всё ещё связанная с взломанным ИИ корабля, уже работала. Через него я вышел на сеть «Зенита» и нашел нужный узел — медицинский блок.
*Запрос: Статус всех текущих пациентов. Критерий: нештатные ситуации, карантин,* — отправил я массив данных, маскируя запрос под рутинную проверку безопасности.
Ответ пришел почти мгновенно, холодным, безличным списком:
*... Пациент 347-B. Диагноз: обострение астрии. Муж., 54 г.
... Пациент 448-G. Диагноз: перелом ребер. Муж., 31 г.
... Пациент 229-K. Диагноз: контузия. Муж., 28 г.
... Пациент 001-S. Диагноз: психологический стресс, наблюдение. Жен., 16 л. Палата изоляции 7, сектор «Дельта».*
Вот она. Палата 7, сектор «Дельта». Координаты всплыли в моём внутреннем интерфейсе, накладываясь на схему станции.
По старой привычке, я попытался взломать камеры наблюдения станции. Но пропитанный паранойей контршпионажа, КГБ установил такие защитные барьеры, которые оказались не по зубам даже мне. Тогда я выбрал старый как мир маневр – отвлечение внимания.