Я остановил платформу в коридоре чуть за перекрестком. На перекресток смотрели все камеры. В ту же секунду я бесшумно встал с неё нанес легкий удар ниже затылка оперативнику, снял с него форменную куртку КГБ, уложил его без сознания на платформу, подхватил контейнер с Ключом и направил платформу в сторону, противоположную медицинскому отсеку.
Перемещение к отсеку заняло 47 секунд. Я оказался прямо в пустом коридоре напротив палаты 7. Здесь тоже были камеры, но у меня не было запасного варианта. Я надеялся, что форма КГБ собьет с толку системы безобасности хотя бы на несколько минут. Дверь была заперта. Я не стал возиться с замком — просто уперся в нее плечом. Сервоприводы напряглись, металл сдался с тихим стоном.
Внутри, на койке у стены, сидела девушка. Лиза Хейл. Она вжалась в стену, широко раскрыв глаза, полные страха, увидев униформу КГБ.
— Тс-с-с, — я поднял руку, показывая открытую ладонь. Мой голос прозвучал тише обычного. — Я автостраж с «Перигелия». Мы уходим. Сейчас.
Она не двигалась, парализованная ужасом. Я не стал тратить время на уговоры. Просто набосил на нее простыню и поднял её на руки.
Обратный путь к шлюзу занял пять минут. Мы вынырнули в том же пустом коридоре у шлюза. Платформа с оперативником без сознания всё ещё ездила туда-сюда по коридорам, отвлекая камеры. Я прошел с Лизой на руках прямо к открытому шлюзу нашего корабля.
— Заходи, — я поставил её на ноги внутри корабля. — И крепко держись.
Я прошел в командный отсек и снял наручники с оперативников, которые сидели в ступоре.
— Бегите, — сказал я просто. — И поднимайте тревогу через пять минут.
Они не заставили себя ждать. Через две минуты по станции «Зенит» завыли сирены. Я закрыл шлюз и отдал боту-пилоту одну-единственную команду: «Отстыковка. Максимальная скорость».
Корабль рванул прочь от станции, на полной скорости ускоряясь с каждой секундой. На экранах заднего вида через несколько минут замигали огни — два корабля КГБ, поднятые по тревоге, устремились в погоню.
— ГИК, пеленгуй, — я мысленно послал сигнал.
— Вижу их. Надоедливые мушки, — отозвался ИИ. — Готов сбить со следа.
Мы уходили. Дистанция — 50 километров… 80… 200.
— Теперь, — сказал я.
Стыковочный шлюз открылся. Я снова взял Лизу, теперь уже в скафандре, и вытолкнул нас обоих в открытый космос. Невесомость обняла нас. Позади наш корабль продолжал удирать, увлекая за собой погоню.
Мы с Лизой уже покинули грузовик. Я оставил его под управлением бота-пилота, задав курс вглубь астероидного пояса. Я активировал маневровые двигатели скафандра, направив нас в сторону от курса грузовика. Когда он удалился от нас на сто километров, я активировал мой вирус. Программа приказала ИИ грузовика произвести самоликвидацию.
На моём тактическом дисплее, в ста километрах от нас, крошечная иконка грузового корабля вдруг поменяла цвет на тревожный красный, а затем… исчезла.
Не было ни грохота, ни огненного шара. В безвоздушном пространстве глубокого космоса взрыв — это всего лишь внезапная, яркая вспышка света, беззвучно разрывающая темноту, и быстро расширяющееся облако обломков, молчаливо несущееся в пустоту. Именно это я и увидел.
Идеально.
Корабли КГБ снизили скорость, прочесывая пространство в поисках выживших. Они нашли лишь хладный мусор.
Лиза цепко держалась за мой корпус, её дыхание в шлеме было частым и прерывистым, единственным звуком в нашем маленьком мире. Я чувствовал, как её пальцы впиваются в мой скафндр.
— Держись, — послал я текстовое сообщение на дисплей её скафандра, не рискуя использовать радио. — Скоро наш автобус прибудет.
Мой план висел на волоске. Всё зависело от одного-единственного, примитивного ИИ.
Пока мы удирали на грузовике КГБ, я не тратил время зря. Пока Лиза пыталась отдышаться, мои пальцы летали над панелью управления, сканируя ближайшие космические объекты. Мне нужен был конкретный тип сигнатуры — уникальный идентификатор автоматического дрона-уборщика или ремонтника. Такие дроны постоянно сновали вокруг станции, как мошки вокруг фонаря, и их появление ни у кого не вызывало вопросов.
Я нашёл его. SCV-07, скромный труженик, занимавшийся патрулированием и мелким ремонтом внешних панелей. Его система управления была древней и уязвимой.
Через взломанный коммуникационный массив курьера КГБ я послал на его частоту зашифрованный пакет. Не команду взлома — это бы насторожило его примитивную защиту. Вместо этого я послал… запрос о помощи. От имени станции. Искажённый, полный помех сигнал, якобы исходящий от одного из внешних датчиков.
«SCV-07. Это служба контроля „Зенита“. Зафиксирована аномалия на внешней панели 4-Сита-Дельта. Требуется визуальный осмотр. Приоритет: высокий. Координаты прилагаются.»
Координаты указывали на точку вдалеке от станции, где мы болтались в пространстве.
Затем я послал второй пакет, на другой, секретной частоте, которую обычно использовали сами дроны для «общения» друг с другом. Этот пакет имитировал «ответ» SCV-07.
«Подтверждаю получение. Выдвигаюсь. SCV-07. Система диагностики показывает сбой в… [неразборчивые данные]… требуется калибровка. Скучно.»