— Чёрт! — закричал оперативник, отскакивая от меня. — Он сдох! Я же говорил, не надо было вставлять этот модуль!
— Идиот! — рявкнул командир, подходя и сканируя меня с ног до головы. — Никаких показателей… Начальство убьёт нас! Мёртвый он практически бесполезен!
Раздосадованные оперативники оставили моё «тело» в грузовом отсеке и ушли в отсек контроля, чтобы обсудить план действий и подготовить отчёт о «неудачной миссии».
Я остался один. В тишине. В темноте. Прикованный. Но не побеждённый.
Время притворяться мертвым закончилось. Теперь начиналась охота.
Мои большие пальцы рук и ступни ног издали почти неслышный «щёлк». Массивные браслеты сомкнулись в пустоту. Я высвободил кисти и голеностопы, мысленно подав команду на обратную стыковку. Конечности вернулись на место с тихим шипением.
Я поднялся с платформы, беззвучно отряхиваясь.
Я запросил протокол «дружбы» с ИИ корабля. Это был примитивный бот-пилот грузовика. Он был рад общению. Я загрузил ему сто часов сериалов, а взамен попросил доступ к логам обмена сообщениями.
Бинго! Не знаю, что это слово значит, но люди в сериалах часто это говорили, когда попадали в цель. — … объект «Птичка» был экстренно переведён на орбитальную станцию «Зенит» для обеспечения безопасности… Оборона «Зенита» усилена для предотвращения возможных враждебных действий Мвхиры и Нью-Тайдленда. Приказываем вам изменить курс и следовать на «Зенит»… Прибудут научные и инженерные группы для вскрытия и анализа трофеев…
«Зенит». Название станции. Цель найдена.
Бот-пилот увлекся сериалами и любезно предоставил мне доступ к системам связи. А еще он постоянно надоедал мне с просьбами объяснить нелогичное поведение людей в сериалах. Как я мог объяснить, если я едва понимал это сам. Пришлось сослаться на иррациональную природу людей. В общем, жри, что дают. Пока его процессор был занят сериалами, а я числился в «друзьях», я загрузил в его кристал долговременной памяти простенький троян, замаскированный под видео файл.
Мне нужно было отправить сообщение. Всего одно слово. На определённую частоту. «Зенит».
Ответ пришёл почти мгновенно. Голос ГИКа звучал в моей голове без обычного сарказма, собранно и чётко:
— Пеленгую. Уже в пути. Будьте готовы к гостеприимству.
Я отключился. Теперь нужно было обезвредить экипаж и дождаться подхода «Перигелия». Или, в крайнем случае, угнать этот корабль самому.
Корабль КГБ был типичным грузовым транспортом: функциональным, без излишеств. Его внешние обводы ввели ГИК в заблуждение и позволили пристыковаться к станции. Я быстро сориентировался и двинулся к отсеку управления.
Я посмотрел на дверь, ведущую на мостик. Там сидели мои похитители, ничего не подозревая.
Они думали, что везут труп, ну или груду металлолома, смотря с какой стороны посмотреть. Они ошибались. Они везли с собой убийцу – очень недовольного киллербота.
Дверь в пост управления не была бронированной. Стандартный сплав, рассчитанный на сдерживание атмосферы, а не целенаправленный штурм. Для меня это было равноценно бумажной ширме.
Я не стал взламывать замок. Это отняло бы драгоценные секунды и вызвало бы предупреждение в системе. Вместо этого я уперся плечом c укрепленной секцией моей брони и надавил. Сервоприводы взвыли, металл согнулся с оглушительным скрежетом, и дверь сорвалась с петель, рухнув внутрь рубки.
Оперативники КГБ застыли в позах, словно в плохом голо-фильме. Командир с ком-линком у уха, навигатор за консолью управления, техник у консоли контроля систем корабля. Их глаза, полные непонимания и животного ужаса, уставились на меня. На призрак, труп которого они сами приковали в трюме.
— Он жив! — кто-то выдавил хриплый шепот.
Первым опомнился командир. Его рука рванулась к излучателю на бедре. Это была ошибка.
Я был уже не там, где он меня видел секунду назад. Сократив дистанцию, я выбил оружие из его руки ударом открытой ладони. Костяшки его пальцев треснули с противным хрустом. Второй удар — ребром руки в горло — отправил его на пол, давящегося и хватающегося за шею.
Навигатор дернул джойстик, пытаясь совершить резкий маневр, чтобы сбить меня с ног. Корабль кренился. Я вырвал блок ручного контроля из консоли. Искры брызнули во все стороны, экраны инструментов контроля погасли. Он замер, глядя на дымящуюся панель с немым ужасом.
Техник оказался сообразительнее. Он не полез за оружием. Вместо этого он швырнул в меня портативный терминал и рванул к аварийному шлюзу, нажимая на своем браслете кнопку тревоги.
Сирены взвыли по всему кораблю. Красный свет залил отсек.
Я поймал летящий терминал и, не замедляясь, швырнул его обратно. Удар пришелся технику между лопаток. Он с грохотом рухнул лицом на металлический пол и затих.
Четвертый оперативник, самый молодой, стоял на коленях, подняв руки. Его лицо было бледным, глаза застланными ужасом. Не от меня. От Песни, которую он слышал на станции. Он всё ещё был там, в том кошмаре.
— Не стреляйте! — его голос срывался на визг. — Я сдаюсь! Ради всего святого, только не это… не эту музыку!
Музыка. Вот как его мозг интерпретировал всепоглощающий ужас. Интересно.