— Может, ты зря Машку с этим пацаном отпустила? — сминаю лист в кулаке и отпускаю его лететь на землю.
— А чего ей с нами сидеть, Яр? Молоденькая, красивая девочка. Дом с тобой что ли будет красить? — снова язвит она. — Да и не я ее отпустила.
— А кто же? — усмехаюсь.
— Ты, — подмигивает она и поднимается со скамейки. — Пойду, прилягу на часок. И правда жарко сегодня.
Прислоняюсь голой спиной к шершавому стволу дерева и прикрываю глаза, слушая как над моей головой шелестит листва, жужжат насекомые и какая-то птица, вспорхнув крыльями, перелетает с ветки на ветку. По деревянной ножке стола ловко поднимается муравей-разведчик, чтобы глянуть, что же можно его рабочей бригаде утащить к себе в муравейник.
Обычно такие вещи меня успокаивают, но сейчас вена на шее продолжает биться в истерике, а в голове пулей застряло тёткино «ты».
Успеваю нарисовать себе два десятка самых страшных последствий Машкиного загула. Если с ней что случится, никогда себе не прощу. И вроде бы это отличный повод пройтись по деревне, поискать её, но я иду докрашивать стену дома, потому что вены жжет то самое чувство на букву «Р», и я снесу кому-нибудь голову, и отдых мой окончательно накроется медным тазом.
Закончив, решаю набрать Макса.
— Если ты позвонил, чтобы рассказать мне, как тебе там охрененно отдыхается, лучше не надо, — недовольно рычит он в трубку.
— Случилось что?
— Да, все, как всегда. Преступность и начальство имеют нас, ну а мы их. С переменным успехом.
— Тебя ждать в выходные? — тяну в себя новую порцию дыма, задерживаю на несколько секунд, пока все не начинает гореть.
— Стараюсь, Шам. Я пиздец как к вам хочу! Убивать тут скоро всех начну к чертям собачьим. А мне еще стажера пытаются втюхать. Всеми силами отбрыкиваюсь. Как там Машка?
— Нормально. Гуляет где-то тут, недалеко, — стараюсь отвечать максимально небрежно.
— Присматривай, ладно? Ты ж ее знаешь. Она без приключений на свою задницу и пяти минут прожить не может.
— Да куда ж я денусь? Присматриваю.
Отбиваюсь, засовываю мобильник в карман грязных шорт и присаживаюсь на корточки, чтобы отмыть кисти и руки.
Машки все еще нет. Ни через час, ни через два тоже не объявляется. Вечер уже. Где носит эту Занозу? Тетушка только улыбается тому, как я распаляюсь, играя желваками, и сам себя гашу, то башку поливая холодной водой, то глотая ледяной квас так, что связки прихватывает и голос хрипнет.
Я понимаю, что эту девчонку из себя просто так не выдрать, особенно когда она рядом, когда можно касаться, вдыхать ее запах. Нужны радикальные методы. Не хочу я ломать ей жизнь. Это нечестно.
С улицы с легким, теплым ветром до меня долетает ее смех, а следом мужской.
— Ярик, — тётя беспокойно ловит меня за запястье и качает головой.
— Ничего я ему не сделаю, — отдергиваю руку и иду встречать пропажу.
Машка вся из себя такая счастливая. Улыбка до ушей, на плече лежит чужая ладонь и мне хочется вывернуть ее в другую сторону, чтобы больше не касалась этой девочки.
Ну не нравится мне этот тип! По умолчанию! Скользкий, странный, подозрительный.
— Снова здарова, — Ильдар протягивает мне руку. Игнорирую, чтобы мои фантазии не превратились в жесткий реал. Я умею быть жестоким, работа обязывает. Машу и тётю пугать не хочется, да и для кармы вредно.
— Виделись. Ты где была весь день? — переключаюсь на Машку. Выходит несколько агрессивно.
Маша со мной не разговаривает. Демонстративно поджимает губы и открывает рот только чтобы сказать своему новому другу: «Увидимся завтра на празднике». Он склоняется, чтобы чмокнуть ее в щеку, но поймав мой предупреждающий взгляд, решает не нарываться.
— Домой, — открываю Машке калитку.
Прошмыгнув мимо меня, она исчезает в доме, оставив мне лишь свой запах, смешанный с ароматом местных трав, и новую порцию злости на самого себя за чувства, которые никак не получается перемолоть и сжечь. А надо. Очень надо!
Ополаскиваюсь под летним душем, тоже иду в дом. Переодеваюсь в легкие льняные брюки и свободную белую футболку без рукавов. Надеваю темные очки, небрежно взъерошиваю влажные волосы. Немного хорошего парфюма сверху, и я вроде готов идти, выкорчевывать Занозу из себя радикальными методами.
— Ты куда это такой красивый? — тётя застает меня на крыльце.
Перебирая любимые четки, кивком головы указываю ей направление.
— Прогуляюсь. К ужину не жди. Буду поздно скорее всего. Не говори ничего, — сразу прошу ее, видя, что собирается.
Тётя только улыбается мне в ответ и отпускает. Машка горячим взглядом прожигает дыру между лопаток, но тоже не комментирует.
Сворачиваю на дорожку и вдоль домов направляюсь к Вике. Четки ритмично щелкают деревянными бусинами друг об друга, немного расставляя по местам мысли и гася взрывоопасные эмоции.