— Где же ты, Машка? Не дай бог этот упырь тебя пальцем тронул. Я ему их по одному переломаю!
Крепче сжимая четки в кулак, решительно иду мимо старших женщин.
— Ты не туда идешь, парень, — поймав меня за руку, улыбается одна из них. — Мальчикам в другую сторону. Во-о-он туда, — указывает мне направление.
И я иду, нутром чувствуя, что она права и мне действительно надо туда. Несколько парней уже по пояс в воде, еще несколько раздеваются. В одежде туда вход воспрещен. За этим строго следят взрослые мужики, потягивая вино из фляжек.
Скидываю одежду. Шагаю в прохладную воду. Все мышцы сокращаются, резко выдавливая часть воздуха из легких. Ступни сначала скользят по илистому дну, а потом их слегка топит в нем и идти становится проще. В этом месте мне тоже по пояс воды. Она покачивается, разбиваясь о напряженную спину и пресс. Смотрю вперед. Течением к нам несет венки разного размера, из разных трав и цветов. Я не разглядывал, какой сплела себе Маша. Меня слишком бесил Ильдар, чтобы думать о каком-то венке.
Разгоняя пальцами прохладную воду, полностью отдаюсь во власть своего внутреннего «я». Глубже дышу, погружаясь в атмосферу: женское пение, легкий, теплый ветерок, касающийся обнаженной, разгоряченной за день кожи, плеск воды. О тыльную сторону ладони что-то упрямо бьется. Усмехнувшись, сжимаю это «что-то» в кулак, открываю глаза и смотрю на пушистый венок в своей руке.
Выхожу из воды. Один из мужчин протягивает мне фляжку с вином. Делаю глоток и иду к своей одежде, аккуратно сложенной на толстом бревне. Кое-как натянув шмотки на мокрое тело, морщусь от того, что они прилипают, и направляюсь обратно к костру. В него подкладывают поленья, готовя к обряду. Пламя трещит и взмывает к небу, отправляя ввысь сноп искр.
Звонко смеясь, с реки возвращаются местные девушки. Каждая из низ смотрит на венок, зажатый в моей руке. А следом за ними Маша. Спотыкается о камень, лежащий прямо перед ней. Дергаюсь вперед, чтобы поймать, но я еще слишком далеко, да и она, тихо выругавшись, судя по движению губ, легко ловит равновесие. Поднимает взгляд на меня. Останавливается. Опускает его на венок и снова поднимает на меня.
В ее красивых глазах отражается живой огонь. Машка фурией срывается ко мне и хватается за венок.
— Дай сюда. Это не твое! — кричит мне в лицо.
— Теперь мое. Я же поймал, — тяну венок на себя вместе с Машей.
— А какого черта ты его поймал? Там что, венков было мало? Отдай! — она снова тянет венок к себе.
— Не отдам, — упираюсь я.
— Отдай, говорю, — ее голос обиженно дрожит, а глаза наполнены упрямством. — Это не тебе, понял? Пусть Вика тебе венки плетет. Иди к ней!
— Не хочу я к ней. У нас нет ничего, — уронив венок, хватаю Машу за плечи и встряхиваю, чтобы немного успокоилась.
— Да, конечно. Рассказывай. Мне же восемь лет! — Злится Заноза.
— Говорю тебе, не было у меня ничего с Викой. Ходил к ней вчера, да. Но пальцем не тронул. И вообще, какого черта я оправдываюсь, а?
— Вот и не оправдывайся. И венок не для тебя, — она вырывается и складывает руки на груди.
Знаю ведь, что от обиды все это говорит. Да и я сам в этом виноват, поэтому не злюсь, а смиренно принимаю ее праведный гнев. Да и где-то в глубине души меня приятно греет ее ревность.
Музыка становится громче. Машу в спину кто-то случайно толкает. Она падает прямо на меня, но нам не дают очнуться от этого неожиданного столкновения тел, выбившего искры из глаз. Со звонким смехом утягивают в ручеек — еще одну традиционную народную забаву. Держась за руки, пробегаем через живой коридор. Оказываемся прямиком у костра.
— Я боюсь, — вдруг пищит Машка, делая шаг назад.
— Я тебя держу, — крепче сжимаю ее ладонь.
Короткий взгляд друг другу в глаза. Огонь обжигает лицо и высушивает одежду. Старшие женщины запевают очередную праздничную песню. Мы с Машкой разгоняемся и, держась за руки, прыгаем через костер, высекая позади себя сноп искр.
Что там говорила мне тётя? От судьбы не уйдешь, она все равно догонит? Да и духи благословляют...
Глава 18 Данияр*
Маша, наверное, не знает, что означает наш прыжок по древним традициям предков. А они рождены не просто так. За каждой стоит какая-то реальная история, а то и не одна.