Нам подносят по кружке вина. Пьем. Оно сладкое, с насыщенным ягодным вкусом. Градуса в нем практически не ощущается, но это обман. Даже меня слегка ведет уже через несколько минут, а у Маши глаза хмельные, мутные. Веснушки на переносице и щеках так похожи на искорки.
Ааа, мать его! Какая же красивая! Еще и уязвимая сейчас. Надо уводить ее отсюда, пока не поздно. Как раз зевает и не особенно сопротивляется, когда прямо от костра я увожу ее в сторону дома.
Песни и смех постепенно стихают. Жужжат комары, квакают лягушки, а в моей ладони теплая ладонь девочки, от которой сердце, несмотря на все уговоры, бьется быстрее.
В дом заношу ее на руках. Чувствую легкое прикосновение губ к шее. Вероятно, случайное, но его оказывается достаточно, чтобы мой мир взорвало яркой вспышкой.
Бережно укрываю Машу простыней. Из своей комнаты забираю новую пачку сигарет и отправляюсь на улицу. Сворачиваю к сараю, забираю оттуда бутылку горючего и сажусь на крыльцо.
Хорошо-то как. Наконец, тишина. И даже скулеж запертого в сарае Буси уже не мешает мне слушать, как шелестит трава и стучит собственное сердце. Но все же сжаливаюсь и выпускаю несчастного. От радости едва не облизывает меня с головы до ног, снова очень активно выражая благодарность. Пусть. Я сегодня добрый и отчего-то счастливый.
Снова сажусь на крыльцо и тру ладонью область на груди, где неспокойно урчит мотор.
Подношу бутылку к губам и прямо из горла делаю маленький глоток чистейшего деревенского самогона на абрикосах. Тётка сама делает, так что уехать из отпуска в больничку я не боюсь.
Поднимаю взгляд к небу. Какое оно здесь, ммм... Закачаешься. От градуса уже прилично штормит и звезд перед глазами становится в два раза больше.
Поставив бутылку на крыльцо старенькой тёткиной избушки, снимаю с руки четки, намотанные как браслет, и медленно перебираю бусину за бусиной, в каждой из которых спрятана руна. Надо вплести туда что-то для спокойствия, а то есть риск спиться к концу отпуска такими темпами.
Сделав еще один маленький глоток самогона, чувствую, как жжет горло, и огненная вода с отдаленным привкусом абрикоса стекает в желудок.
— Ну, Машка! — ругаюсь вслух. — Точно Заноза, иначе не назовешь! Застряла в башке и зудит-зудит-зудит. По заднице бы тебе дать, в чемодан и домой ближайшим поездом. Но нет же, не отправляю...
И в этот раз я с ним даже не спорю. Звезд на небе становится все больше. Раза эдак в четыре. Но я иначе сегодня не усну, поэтому надо добить эту прекрасную тару до дна, чтобы упасть и отрубиться.
— Мрр-мяу, — раздается прямо под ногами, и черная голова соседского кота трется о штанину. Меня качает, и ладонью по изогнутой спине я попадаю только со второго раза.
Нахлобучивает капитально. С «допить» я явно погорячился. Еще раз погладив кота, поднимаюсь, ловлю равновесие, уперев ладонь в шершавую стену, обитую доской, и плавно шагаю в сторону входа в дом.
Дверь открывается с тихим, уютным скрипом. Буся прошмыгивает первым и уверенно сворачивает к моей спальне. Вот же настырный. Скинув шлепанцы, босиком крадусь за ним. Пару раз заносит по дороге.
— Чёрт, вечность так не напивался. Всё эта неугомонная девчонка!
Мля-а-а... Я основательно перебрал. Думать об этом буду утром.
Вхожу в комнату. Из окна на кровать попадает свет луны. Плюхаюсь пузом на смятое покрывало и ловлю такие мощные вертолеты, какие нам в армии не устраивали. Завтра хреново будет. Да и бог с ним.
— Спать, — пьяно командую сам себе.
Отключаюсь по щелчку. И такое мне снится. С ума сойти!
Под ладонями нежная кожа и изгибы красивого тела. Ноздри щекочет аромат полевых цветов, а член сжимает узкая, влажная плоть. Зеленые глаза смотрят на меня в упор. Губы Занозы приоткрыты. Она томно облизывает их, двигаясь на мне и царапая острым ноготком по груди. А ее потяжелевшие полушария с темными сосками покачиваются в такт нашего шикарного секса.
Младшая сестренка лучшего друга, практически брата. Запретная, далекая, несносная. Восемнадцать ей. Что я делаю?
Жадно трахаю! Макс точно меня грохнет.
Плевать. Я же пьяный и все это сон, поэтому можно. И по жопе дать, наконец, этой Занозе!
Смачно припечатываю ладонью по ее ягодице. Машка сладенько стонет, у меня колом стоит прямо внутри нее. С шипением переворачиваю нас и оказываюсь сверху. Тону в ее глазах, впиваюсь в губы.
О-о-о, щет, как это охрененно, ощущать ее тесноту и жар!