Поморгав, перечитываю еще раз. А затем еще, и еще. Уголок губ дергается в нервной усмешке.
— Ты чего угораешь? — с комнату заглядывает Макс.
— На, оцени, — отдаю ему записку.
Выражение лица друга детства, наверное, сейчас дублирует мое. Брови летят вверх, кадык дергается в попытке сдержать смех. Макс все же не выдерживает и ржет в голос. И я вместе с ним, заодно немного отпуская натянутые нервы.
— Генерал стареет — комментирую я.
— Нет, он просто не знает ни нас с тобой, ни собственную дочь, ни тем более детали ваших отношений. Будь на твоем месте кто-то другой. Ну, знаешь, рядовой мужик, проработавший весь день в офисе и отключивший мозг еще в пробке по дороге домой, он бы повелся на прописанные тут триггеры, а так... — хмыкает Марьянин, — В сортире от этой бумажки пользы больше.
— Почему? — широко улыбаюсь я. — Теперь мы можем не поднимать на уши весь город. Машка у отца.
— У-гу, — Макс плюхается на кровать и задумчиво зажевывает нижнюю губу. — Вот не живется человеку спокойно, а! Не сидится ему в тёплом кресле. Мля, как войны перед свадьбой не хочется, — вздыхает он. — Я мысленно уже в ЗАГСе и в медовом месяце. Мне эти семейные разборки поперек горла!
— Извини, — развожу руками и сажусь на пол по-турецки.
— Да ты-то тут причем? — отмахивается Марьянин.
— Макс, как вы меня вытащили? Ты по дороге так ничего и не рассказал.
— Поехали к папе, заодно поговорим, — поднимается он и протягивает мне руку.
Зацепившись за его ладонь, подтягиваюсь и поднимаюсь. Переодеваюсь в свежую одежду, еще раз оглядываю комнату и все же закрываю окно. На кухне делаю несколько глотков воды прямо из-под крана. Брызгаю на лицо и отправляюсь вместе с Максом к его машине.
Друг потихоньку включает первое попавшееся радио, чтобы бубнило фоном вместо успокоительного. Заводит движок и агрессивно дергается с места. В общий поток машин встраивается уже аккуратнее.
— Так что там с моим освобождением? — напоминаю ему.
— Мы со Стасом и Ирой подняли все свои связи. Я вкратце рассказал, что знаю про некоторые схемы отца. Где-то улики «потерялись», где-то преступника не довезли, сбежал и найти конечно же никто не смог, и сколько примерно бабла он с этого поимел. Ты и без меня знаешь, как это проворачивается.
— Знаю, — уперев затылок в подголовник, прикрываю глаза. После камеры, даже запах в тачке Макса кажется свежим воздухом.
Открыв окна, закуриваем и друг продолжает:
— Теперь папу ждут служебные проверки. По твоему сфабрикованному делу в том числе. Все не докажут, конечно. Это нереально. Но займут надолго. Ну и тебя отпустили за мою информацию и возможность занять кресло отца.
— Думаешь, он его просто так отдаст?
— Естественно нет. Но ты же знаешь, что мне похер. Ему всю жизнь было насрать на меня. С чего вдруг я должен париться о его чувствах? Я никогда не играл в лицемерное благородство. Он получит то, что заслужил, но за Машку мы все же попробуем поторговаться.
Макс сворачивает к главному управлению.
— Думаешь, он здесь? — скептически смотрю на здание.
— Здесь, — показывает мне сообщение от своего информатора.
Друг паркует машину прямо у входа. Мы с каменными лицами идем в здание. Показываем корочки на входе. Это формальность под камеру. Нас бы и так пропустили, Макса тут отлично знают.
Поднимаемся на второй этаж и сворачиваем к пафосным деревянным дверям с позолоченными ручками. Секретаря Трофимова уже нет. Свободно проходим через тамбур для посетителей и без стука вламываемся непосредственно в кабинет.
В ноздри сразу бьет запах натурального табака и алкоголя. Генерал в рубашке с двумя расстегнутыми верхними пуговицами развалился в своем кресле, закинул ноги в носках на край стола и лениво потягивает коньяк с полузакрытыми глазами.
— А-а-а, сын, — тянет он, намеренно игнорируя меня. — Зачем явился?
— Машка у тебя? — холодно спрашивает Макс.
— Машка там, где ей и положено быть, — циничный взгляд генерала врезается в меня как в кирпичную стену.
— Ей положено быть с мужем, — тихо отвечаю тестю.
— Ты не муж, а ошибка природы, — пьяно выплевывает он. — Нигде от вас покоя нет.
— Ты в курсе, что тебе грозит служебное расследование? — все тем же ледяным тоном интересуется Макс.
— За это я тебе потом обязательно выпишу отдельную благодарность. Щенок! — Трофимов ударяет дном стакана об стол. — Ты решил меня с этого места скинуть, чтобы задницу своего дружка прикрыть? Так, значит, ты с семьей поступаешь?