— Ты не знаешь, как это делается? — Макс откидывается на спинку стула и барабанит пальцами по столу. — Нашли висяк с подходящим трупом. Сам он уже ничего не расскажет, так что сфабриковать вокруг него нужное дело — вопрос связей и времени. Папа старается, — с пренебрежением выплевывает он.
— И какие у меня варианты выйти отсюда с такой статьей? — облокачиваюсь на стол, подпираю кулаком подбородок и внимательно смотрю в обеспокоенные глаза друга.
— Слушай, на каждого зарвавшегося генерала всегда можно найти другого генерала. Главное, правильно замотивировать. Папа мой сидит высоко и на его место всегда много желающих. Мы работаем, Шам. Стас поднимает связи, жена его тоже, я за свои ниточки дергаю. Мы тебя ему не отдадим. Потерпи немного. Тебе еще на моей свадьбе бухать, — криво ухмыльнувшись, напоминает он.
— Маша как?
— Обещала хорошо себя вести и сидеть тихо.
— Уже неплохо. Держи меня в курсе, ладно? — прошу Макса.
— Обязательно. Не раскисай тут. Помедитируй, что ли, — смеется он.
— Разберусь.
Ударяем по ладоням, и друг уходит, а меня отправляют обратно в камеру. Сажусь на шконку в прежнюю позу, сжимаю в кулаке четки и чувствую, как напрягается все тело. Мышцы превращаются в сталь, а нервы натягиваются, словно струны. Сердце бьется быстрее, разгоняя горячую кровь по венам. Скрипнув зубами, делаю медленный вдох. Плавно выдыхаю.
Надо же! Генерал расстарался!
Зубы снова скрипят от злости. Ну не любишь ты дочь, не нужна она тебе. Я люблю. Отпусти. Ей хорошо со мной будет. Я буду ее оберегать, научу тому, что некоторые чувства не требуют определенных условий.
Нет же, сука! Он решил сломать ей жизнь!
Ни разу еще не бил в морду генерала. Сейчас безумно хочется. И не за себя. Меня парни вытащат, мы потом сочтемся. За Машку. Он же на нее давит, ублюдок!
Очередной вдох получается очень нервным. Прикладываю усилие, чтобы взять себя в руки. Как кинопленку, перематываю воспоминания о недавнем отпуске: как Бусю из болота доставал, как на праздник ходили. Машка такая красивая была, настоящая, чуть растерянная, влюбленная и упрямая. Как проснулись вместе. Так себе из нее актриса, но именно тогда я понял степень ее отчаяния и внутренней боли. И понял, что пропал в ней окончательно. Вспоминаю, как катались на лодке, целовались в реке и занимались любовью на берегу у костра прямо под звездным небом.
В моей жизни было достаточно женщин, но ни с кем из них я не хотел бы пройти этот путь. А с Машей словно дышится легче, полной грудью. И хочется делать ее счастливой. Каждый день видеть ее улыбки. У меня появился смысл торопиться домой.
Дыхание становится ровнее. Пульс замедляется. Открываю глаза. Картина все та же. На меня удивленно косятся сокамерники. Только за узким решетчатым окном стемнело.
— Долго я так сижу? — хрипло спрашиваю у них.
— Да, часа четыре. Мы уже хотели доктора звать, но ты вроде дышал.
— Спасибо, — улыбаюсь им. Потягиваюсь, ощущая легкую одеревенелость мышц.
— Каримов, с вещами на выход, — раздается из коридора.
— Что, опять переезжаю? Да сколько можно? — ворча иду к двери.
Она открывается с противным лязгом. Меня снова ведут в переговорную.
— Уже соскучился? — ржу, снова увидев Марьянина.
— Домой сейчас поедем. Стас решит кое-какие формальности.
— Оу, ни хрена себе!
— Говорил же, мы тебя скоро отсюда заберем. Пока под подписку, но ты же никуда больше ехать не планировал?
— Да вроде нет, — развожу руками.
Еще через пятнадцать минут мы стоим и с удовольствием затягиваемся никотином у машины начальника ОМВД. Обсуждаем ситуацию с учетом новых данных.
— Валите уже, — отмахивается Стас. — И не встряньте больше никуда по дороге. А то я вас сам на пятнашку засажу!
— Есть! — козыряем в ответ.
— Придурки, — ржет он, усаживаясь за руль своей машины.
Я иду к тачке Макса. Друг везет меня домой. От предвкушения объятий с женой покалывает ладони.
Поднимаюсь к квартире. Открываю своим ключом, чтобы сделать ей сюрприз. Вхожу в прихожую и меня встречает тишина.
— Маш, — напряженно зову я. — Машк, а ты где? А Буся?
В ответ тишина...
Глава 38 Данияр*
Прохожусь по пустой квартире и так погано внутри становится.
Без Маши тут вдруг стало совсем неуютно. И даже тявкающему рыжему звонку я был бы рад. Этот чертов агент Бусурман извернулся и стал членом нашей новой семьи.
Окно в нашей спальне приоткрыто. Ветер гоняет задернутую занавеску. Подхожу, чтобы закрыть, и оборачиваюсь на шелест. С прикроватной тумбочки на пол слетел лист бумаги с кривым краем, будто выдирали зло и наспех.
Поднимаю, переворачиваю и брови мои ползут вверх: