— Оставь эти громкие слова про семью. Я никогда не был ее частью. Шаман для меня гораздо больше семья, чем ты.
— Пф! — фыркает генерал. — Потому и не был, что гены у тебя... — остаток его фразы тонет в глотке коньяка.
— Еще есть небольшой шанс откатить все назад. Отдай нам Машку, — Марьянин все еще спокоен. С виду. Но я хорошо знаю друга, и вижу, что слова отца все же в него попали.
— Пошли вон, — Трофимов указывает нам на дверь.
— Ты уверен? Там подняли много всего. Ты не отвертишься.
— Вон, я сказал! Еще раз увижу, оба сядете. На пожизненное! — ревет он.
— Эту войну начал ты. Ты же ее и проиграешь. Пойдем, Шам. Мы пытались обойтись малой кровью, — друг хлопает меня по плечу.
У меня нет права встревать в разговор между отцом и сыном. Тихо выхожу в коридор и в знак поддержки крепко сжимаю плечо Макса. Он жестко усмехается и благодарно кивает.
— Чет тоже коньяка захотелось, — смеется при выходе на улицу.
— Машу заберем, я проставлюсь, — обещаю ему.
— Ловлю на слове... — он вдруг останавливается в шаге от машины. Его глаза сощуриваются, а рот снова улыбается. — Помнишь, у нас в прошлом году учения были с парнями из МЧС.
— Помню. И?
— Коньяк, Шам! Хороший, полковничий, и озеро, в котором мы случайно утопили инвентарь, который зачем-то бухие поперли с собой.
— Ян Кравец, — хлопаю себя по лбу. — Точно. Бля, это было эпично. Называется, почувствуй себя курсантом.
-Да-да. Ныряли потом все утро, как дебилы, в ледяную воду, пока все не вытащили.
— Зато протрезвели быстро. И даже вооруженный захват с альпинистами отработали, — вспоминаю я. — Мы будем забирать ее через окно? — прихожу к логическому выводу.
— Если наш друг Ян нам не откажет в любезности прогуляться по крыше и заглянуть в генеральские хоромы, — во всю паясничает Макс.
— Уверен, что не откажет. Я набираю?
— Набирай, — кивает Марьянин.
Мы все же садимся в машину и едем прямиком к дому семьи Трофимовых. По дороге я дозваниваюсь до Яна и после недолгих, но веселых воспоминаний, обрисовываю ему ситуацию.
— Поможешь?
— Легко! — звучит довольный ответ в трубке.
Кидаю ему адрес и спокойно смотрю на дорогу через окно со своей стороны. Нет у меня ни ощущения опасности, ни внутренней тревоги. Зато есть абсолютная уверенность в том, что все будет хорошо и мы заберем Машу домой.
Слышу, как Макс начинает издавать крайне странные звуки, будто он давится и кашляет одновременно. Кошусь на друга. Его лицо выдает нечто совершенно необъяснимое, а правый глаз начинает дергаться.
Ничего не объясняя, он тычет мне пальцем в лобовое, останавливает машину, ложится лбом на руль и ржет, сотрясаясь всем телом. Я поднимаю взгляд по зданию и неприлично роняю челюсть к себе на колени.
На окнах висят плакаты, разрисованные яркими красками:
«Здесь живет тиран!»
«Помогите. Меня похитили!»
«Генерал Трофимов взяточник!»
А из приоткрытого окна в небо поднимается дым и это перестает быть таким смешным. Через мгновенье оно открывается полностью. Маша высовывается на улицу. Снизу собираются зеваки с телефонами и радостно скачут, снимая происходящее.
— Помогите! — кричит жена. — Забери нас отсюда! — на ее руках появляется агент Бусурман. Ему высота явно не заходит. Пёс прижимает к голове свои странные лохматые уши.
Рядом с нами паркуется еще одна машина. Из нее выскакивают наш знакомый МЧСник и его друг.
Выходим здороваться. Все вместе еще раз озадаченно смотрим на окна.
— Там пожар? — от чего-то очень спокойно спрашивает парень.
— Явно что-то горит, — так же спокойно подтверждает Макс.
— Вытащишь? — обращаюсь к Яну.
— Конечно. Сейчас снарягу достану.
Отработанными движениями Ян крепит на себя страховочные ремни, берет с собой трос и еще какие-то приблуды. Вникать некогда. Машка с Бусей все еще торчат в окне.
Нас она видит вряд ли, может и к лучшему.
— Все будет хорошо, — обещаю ей одними губами.
— Пойдем, Шам, страховать будешь, — говорит мне Кравец и ободряюще хлопает по плечу.
Я только за. Могу и сам спуститься, но лучше не геройствовать, а доверить профессионалам выполнять свою работу. Мы с Яном идем в подъезд, из которого есть выход на крышу. Поднять мою семью будет проще и безопаснее, чем спускать.
Глава 39 Мария*
Плакаты, расписанные яркими красками, свешиваются из окна, рассказывая про генерала всю правду. Пусть ему будет стыдно. Пусть разнесут по всем социальным сетям и уничтожат его репутацию. Мне плевать. Отец сам напросился! Я буду бороться за свою семью до конца. А моя семья — это теперь Шаман.
Как только одна дымовуха перестает дымить, поджигаю следующую. Хоть я их и наделала впрок, но запас не бесконечен. Пусть уже кто-то вызовет пожарных.
Желудок предательски урчит, напоминая о голодовке, которую я сама же и затеяла. Не помогло, но я упрямо продолжаю. Буся смотрит на меня глазами-бусинами и ждет чего-то. Но я и так делаю все, что в моих силах.
— Держись, Бусурман, нас так просто не возьмешь, — треплю его по рыжей голове с ушами-лопухами и иду к окну, чтобы положить на карниз следующую дымовуху.