- Как ты поднялся сюда? - спросил он. Он слышал шелест ткани, когда Магнус присел рядом с Алеком на краю крыши. Алек бросил случайный косой взгляд на него. Он видел Магнуса лишь дважды, мельком, с тех пор, как они вернулись с Эдома - однажды, когда Безмолвные Братья выпустили их с карантина, и во второй раз сегодня в зале Совета.
Ни разу они не смогли поговорить. Алек посмотрел на него с тоской и подозревал, что это было заметно. Магнус вернулся к своему нормальному и здоровому цвету кожи, после того, каким был он в Эдоме - его глаза снова были яркими и сверкали под затемненным небом.
Алек вспомнил, как он обвил свои руки вокруг Магнуса в демонской реальности, когда она нашел его в цепях, и спрашивал себя почему все эти вещи было легче сделать, когда ты думаешь, что он вот-вот умрет.
- Я должен сказать кое-что, - сказал Алек. - Я голосовал против ее отправки.
- Я знаю, - сказал Магнус. - Ты и еще примерно 10 людей. Это было в подавляющем большинстве, но в пользу, - он покачал головой. - Люди напуганы и отрываются на тех, кто, как они думают, отличается.
Это тот же цикл, что я видел тысячу раз
-Это заставляет меня чувствовать себя бесполезным
-Ты совсем не бесполезный
Магнус наклонил голову назад, ища глазами небо, когда звезды начали выступать, одна за другой.
- Ты спас мою жизнь.
- В Эдоме? - сказал Алек. - Я помог, но на самом деле - ты сам себя спас.
- Не только в Эдоме, - сказал Магнус. - Мне было... Мне почти четыреста лет, Александр. Колдуны, когда становятся старше начинают превращаться в известь. Они перестают чувствовать. Заботится, радоваться или удивляться. Я всегда говорил себе, что со мной это не произойдет. Я пытался быть как Питер Пен, никогда не стареть, всегда сохранять ощущение чуда.
Всегда влюбляться, удивляться, быть открытым к боли, также как и к счастью. Но спустя двести лет или около того, я почувствовал, что это вылезет наружу в любом случае. Долго не было никого до тебя.Я никого не любил. Никого, кто удивит меня или от кого захватит дух. До того, как ты зашел на ту вечеринку, я начал думать, что никогда снова не испытываю ничего сильнее этого.
У Алека перехватило дыхание и он посмотрел на его руки.
- Что ты сказал? - его голос звучал неравномерно. - Это означает, что ты снова хочешь быть вместе?
- Если ты тоже этого хочешь, - сказал Магнус и он на самом деле говорил не увернно, достаточно того, что
Алек посмотрел на него с удивлением. Магнус выглядел очень молодо, его широкие и золотисто-зеленые глаза, его черные волосы, причесанные в клочья.
- Если ты...
Алек сел и остолбенел. Неделями он сидел и мечтал о том, как Магнус говорит точно такие слова, но теперь, когда Магнус был, не ощущалось того, что должно было быть. НЕ было фейерверков в груди, он чувствовал пустоту и холод.
- Я не знаю, - сказал он.
Свет вымер в глаза Магнуса. Он сказал: "Ну, я могу понять, что ты... Я не был очень добр к тебе."
- Нет, - прямо сказал Алек. - Ты не был, но я и не думаю, что порвать с кем-то любезно это трудно . Дело в том, я сожалею о том, что я и сделал. Я был неправ.
Невероятно неправильно. Но причина, по которой я сделал это, она не изменится. Я не могу пойти по жизни, чувствуя, что я тебя не знаю вообще. Ты все время говоришь прошлое есть прошлое, но прошлое сделало тебя таким, какой ты есть.
Я хочу знать о твоей жизни. И если ты не готов сказать мне о ней, то я не должен быть с тобой. Потому что я знаю себя, и я никогда с этим не смирюсь. Так что я не должен проводить нас через это снова ".
Магнус подтянул колени к груди. В сгущающихся сумерках он выглядел неуклюжим против теней, все длинных ноги и руки и тонкие пальцы, искрящие кольцами.
- Я люблю тебя, - сказал он тихо.
- Нет... - прервал его Алек. - Не надо. Это нечестно. К тому же... - он отвел взгляд. - Сомневаюсь, что я первый - кто когда-либо разбивал тебе сердце.
- Мое сердце было разбито больше раз, чем закон Конклава о запрете романов между сумеречными охотниками и нежитью, - сказал Магнус, но его голос надломился.
- Алек. . . ты прав.
Алек отвел глаза глаза. Он не думал, что когда-либо видел колдуна таким уязвимым.
- Это не справедливо по отношению к тебе, - сказал Магнус. - Я всегда говорил себе, что я собирался быть открытым для новых впечатлений, и поэтому, когда я начал - затвердевать - Я был в шоке.
Я думал, что я делал все правильно, не закрывал свое сердце. И тогда я подумал о том, что ты сказал, и я понял, почему я начал умирать внутри. Если ты никогда не говоришь никому правды о себе, в конце концов ты начинаешь забывать. Любовь, горе, радость, отчаяние, то, что я делал, было хорошим, то что я делал, было позором, если я держал бы все это внутри, мои воспоминания о них начали бы исчезать. А потом бы исчез и я.
- Я. . . - Алек не был уверен, что говорить.
- У меня было много времени подумать - после того, как мы расстались, - сказал Магнус.
- И я написал это.
