Он вытащил записную книжку из внутреннего кармана пиджака: просто обычный блокнот со спиралью с бумагой в линейку, но когда ветер потрепал его - он открылся, Алек мог видеть, что страницы были покрыты тонким, витиеватым почерком.
Почерк Магнуса.
- Я записал свою жизнь.
Глаза Алека расширились от удивления:
-Всю свою жизнь?
- Не всю ее, - осторожно сказал Магнус. - Но некоторые из инцидентов, которые сформировали меня. Как я впервые встретил с Рафаэлем, когда он был очень молод, - печально сказал Магнус. - Как я влюбился в Камиллу.
История отеля Дюмон, хотя Катарина должен была помочь мне с этим. Некоторые из моих ранних романов, и некоторые из моих более поздних. Имена возможно ты знаешь - Эйрондел...
- Уилл Эйрондео, - сказал Алек. - Камилла упомянула его.
Он взял тетрадь; тонкие страницы казались неровными, как будто при письме Магнус вдавил перо в бумагу .
- Ты был. . . с ним?
Магнус рассмеялся и покачал головой.
- Нет, хотя, на страницах есть много Эйрондела. Сын Уилла, Джеймс Эйрондел, был замечательный, как и сестра Джеймса, Люси, но я должен сказать, Стивен Эйрондел оттолкнул меня от семьи, пока Джейс не появился. Этот парень был таблеткой.
Он заметил, что Алек смотрел на него, и быстро добавил. - Никаких Эйронделов. Абсолютно никаких Сумеречных охотников, на самом деле.
- Никаких сумеречных охотников?
- Никаких в моем сердце, кроме тебя, - сказал Магнус.
Он постучал слегка по блокноту.
- Считай, что это первый взнос всего, что я хочу сказать тебе. Я не был уверен, но я надеялся, если бы ты хотел быть со мной, как я хочу быть с тобой, ты сможете принять это в качестве доказательства. Доказательства того, что я готов дать тебе то, что я никогда не давал никому: мое прошлое, правда обо мне. Я хочу разделить свою жизнь с тобой, а это означает сегодня, и будущее, и все мое прошлое, если ты хочешь этого. Если ты хочешь меня.
Алек опустил блокнот. На первой странице была нацарапана надпись: Дорогой Алек...
Он мог видеть этот путь перед ним очень четко - он мог отдать книгу обратно, уйти от Магнуса, найти кого-либо еще, какого-то Сумеречного Охотника, чтобы влюбится, быть с ним, поделится с ним предсказуемыми днями и ночами, ежедневной поэзией обычной жизни.
Или он мог сделать шаг в небытие и выбрать Магнуса, далекого поэтичного незнакомца перед ним, его блеск и гнев, его дурное настроение и радость, его чрезвычайные магические способности и не менее захватывающую магию, которую он, необычайным способом, любил.
Тут вряд ли был какой-то выбор. Алек сделал глубокий вздох и сделал это.
- Хорошо, - сказал он.
Магнус повернулся к нему в темноте, со всей своей энергией сейчас, с его скулами и мерцающими глазами.
- Правда?
- Правда, - сказал Алек. Он протянул руку и переплел свои пальцы с пальцами Магнуса. Было какое-то свечение, которое проснулось внутри Алека, там, где было темно. Магнус обхватил своими длинными пальцами место под нижней челюстью Алека и поцеловал его, а его прикосновение будто светилось на коже Алека - это был медленный и нежный поцелуй, поцелуй, который обещал больше "потом", когда они больше не будут находится на крыше и не будут осматриваться на то, идет ли кто-то.
- Так, я твой самый первый Сумеречный Охотник, а? - сказал Алек, когда они наконец-то оторвались друг от друга.
- Ты самый первый в стольких вещах, Алек Лайтвуд... - сказал Магнус.
Солнце садилось, когда Джейс оставил Клэри у дома Аматис, поцеловал ее, и направился вниз по каналу к дому Инквизитора. Клэри смотрела, как он уходит, прежде чем развернутся и войти в дом со вздохом; она была рада, что они уезжали на следующий день.
Были вещи, которые она любила в Идрисе. Аликанте оставался самым прекрасным городом, который она когда-либо видела: За домами, сейчас, она могла видеть закат зажигающий искры на чистых верхушках демонических башен. Ряды домов вдоль канала погружались в мягкие тени, как бархатные силуэты. Но это было болезненно грустно быть в доме Аматис, зная теперь точно, что она никогда не вернется в него.
Внутри дом был теплым и слабо освещенным. Люк сидел на диване, читая книгу. Джослин спала рядом с ним, свернувшись калачиком, с наброшенным пледом сверху. Люк улыбнулся Клэри, когда она вошла, и он указал в сторону кухни, причудливым жестом, который Клэри приняла за признак того, что там еда, если она хочет есть.
Она кивнула и на цыпочках , чтобы не разбудить маму, поднялась вверх по лестнице. Она зашла к себе в комнату уже стаскивая куртку; ей понадобился лишь миг, чтобы осознать что в комнате есть кто-то еще.
В комнате было холодно, холодный воздух вливался через полузакрытое окно. На подоконнике сидела Изабель. Она носила высокие сапоги на молнии поверх джинсов; ее волосы были распущены, и развивались слегка на ветру. Она посмотрела на Клэри, когда она вошла в комнату, и натянуто улыбнулась.
Клэри подошла к окну и подтянувшись присела рядом с Иззи. Было достаточно места для них обеих, но не достаточно; носки ее обуви толкнули ногу Иззи. Она сложила руки на коленях и стала ждать.
