Именно судья Уэйн на совещании, на котором не присутствовал Нельсон, предложил обратиться к председателю суда с просьбой подготовить широкое решение. Это предложение, очевидно, нашло отклик на сайте у других, например у судьи Дэниела, который все это время хотел получить такое решение.14
Предложение Уэйна прошло, но он и его южные собратья, несомненно, чувствовали нежелание некоторых своих коллег. Было бы крайне неловко, если бы пять южных членов в одиночку выступили против компромисса, но если бы Нельсон и Гриер из Пенсильвании придерживались узкого решения, это было бы результатом. Из-за этого беспокойства судья Катрон предпринял шаг, который, безусловно, был сомнительным, хотя его и склонял к нему избранный президент. В начале февраля Бьюкенен написал ему письмо с вопросом о том, когда будет принято решение по делу, и теперь Катрон ответил на него, сообщив Бьюкенену, что ожидается широкое решение, и выразив беспокойство по поводу того, что судья Гриер может "взяться за гладкую ручку для успокоения". Затем Катрон призвал Бьюкенена "написать Гриеру письмо, в котором говорилось бы о том, как необходимо и как хороша возможность уладить волнения положительным решением Верховного суда, в ту или иную сторону". Бьюкенен отправил Гриеру быстрое письмо, которое больше не сохранилось, но из его ответа можно понять, что он, Тейни и Уэйн приверженцы широкого решения и что они попытаются привлечь Дэниела, Кэмпбелла и Катрона к поддержке той же позиции.15 К тому времени, когда суд вынес свое заключение, все судьи, за исключением Нельсона, решили разобраться с конституционным вопросом. С какой степенью предчувствия или внутреннего сомнения каждый из них это сделал, сказать невозможно.
Таким образом, все сигналы были изменены менее чем за три недели до принятия окончательного решения. Мнение, которое судья Нельсон написал как мнение Суда, он представил как исключительно свое собственное, и семидесятидевятилетний председатель Верховного суда 6 марта представил длинное мнение, которое он подготовил менее чем за три недели.16
Тейни начал с того, что подробно рассмотрел вопрос о гражданстве Дреда Скотта и с помощью сложных аргументов утверждал, что Скотт не был гражданином и что освобожденные рабы или их потомки не могут стать гражданами. Проводя различие между гражданством Соединенных Штатов и гражданством конкретного штата, он утверждал, что человек может получить федеральное гражданство, только родившись гражданином, а рабы таковыми не являются, или будучи натурализованным, а рабы таковыми не были и не могли быть. Далее он утверждал, что негры не получили гражданства ни от одного штата.
В свете последующего анализа оказывается, что аргументы Тейни по этому вопросу были, безусловно, ошибочными. Судья Кертис в своем диссенте показал, что исторически негры были признаны гражданами и осуществляли функции гражданства в нескольких штатах. Если бы гражданство штата для негров существовало, это, очевидно, давало бы им право подавать иск в федеральный суд в соответствии с клаузулой о разнообразии гражданства, независимо от наличия или отсутствия у них федерального гражданства, и делало бы неуместными все аргументы Тейни о невозможности федерального гражданства. Но вместо того, чтобы подчеркнуть эти недостатки, многие критики Главного судьи яростно нападали на него за провокационный отрывок, вырванный из контекста. Анализируя отношение общества к неграм на момент создания Конституции, Тейни заявил: "Более века они считались существами низшего порядка... настолько низшего, что у них не было прав, которые белый человек обязан был уважать". Антирабовладельческое осуждение этих слов, хотя и было полностью оправданным, создало впечатление, что главный судья искажен, а также отвлекло внимание от более фундаментальных слабостей в его аргументации.17
Мнение Тейни началось с отрицания того, что Скотт имеет право подавать иск, даже если он свободен, но в дальнейшем он перешел к тому, что если бы Скотт не был свободен, он, безусловно, не мог бы подавать иск. Этот второй аспект вопроса о юрисдикции заставил Танея задуматься о том, делало ли проживание в Иллинойсе и Висконсине Скотта свободным. Из его собственных слов стало ясно, что, занявшись этим вопросом, он не переходит к рассмотрению дела по существу, а продолжает решать проблему юрисдикции. "Итак, - сказал он, - если высылка [в Иллинойс и Висконсин]... ...не дало им [семье Скоттов] свободы, то, по его собственному признанию, он все еще остается рабом; и какие бы мнения ни высказывались в пользу гражданства свободного человека африканской расы, никто не считает, что раб является гражданином штата или Соединенных Штатов. Таким образом, если действия, совершенные его владельцем, не сделали их свободными людьми, он все еще остается рабом и, безусловно, не может подавать иск в качестве гражданина".18