Таким образом, уже через несколько недель после своего прибытия в Канзас Уокер оказался в серьезной беде. Как ни стремился он склонить всех демократов к соглашению о конституции свободного штата Канзас, ему не удалось предотвратить избрание прорабовладельческого съезда. Желая поддержать принцип народного суверенитета, он сам нарушил его своими открытыми заверениями о свободном штате. Он надеялся получить широкую поддержку, убедив голосовать свободных сторонников и объединив прорабовладельческих и антирабовладельческих демократов, но ему не удалось привлечь на свою сторону свободных сторонников, в то же время он так сильно разозлил прорабовладельческую группу, что ее лидеры публично порвали с ним.
В этих обстоятельствах между Уокером и администрацией, естественно, возникло напряжение. Бьюкенен, должно быть, был разочарован результатами, и у него были конкретные причины возражать против двух событий: во-первых, отказа Уокера от любой претензии на беспристрастность в вопросе о том, должен ли Канзас быть свободным или рабовладельческим; во-вторых, все более настойчивого требования Уокера, чтобы избиратели Канзаса имели возможность не просто выбирать между пунктом о рабстве и пунктом о нерабстве в предлагаемой конституции, но чтобы у них была возможность принять или отвергнуть конституцию в целом. Это различие впоследствии стало настолько противоречивым, что историки склонны считать его проблемой с самого начала, однако факты свидетельствуют об обратном. Например, 12 июля Бьюкенен заверил Уокера: "По вопросу представления конституции добросовестным поселенцам Канзаса я готов стоять или падать".17 Уокер, в свою очередь, как и с самого начала, опасался поддержки администрации. Он знал о судьбе Гири и других своих предшественников на посту губернатора Канзаса; он знал о проюжных пристрастиях Бьюкенена; его беспокоила растущая критика со стороны южных демократов; и когда Бьюкенен назначил его на должность судьи в Канзасе, не посоветовавшись с ним, он был встревожен последствиями.18
Генри С. Фут, который очень активно работал на Юге в поддержку Уокера, позже утверждал, что Бьюкенен сдался под давлением южан и в июле 1857 года выступил против губернатора. Многие историки согласились с тем, что так оно и было на самом деле.19 Но на самом деле Бьюкенен, похоже, энергично поддерживал Уокера. В своем июльском письме, посвященном "стойкости или падению", президент похвалил Уокера за попытку "создать великую демократическую партию в Канзасе", независимо от того, выступала ли она за или против рабства, заверил его, что "строгости конвенций Джорджии и Миссисипи" пройдут, и открыл ему перспективу "триумфального возвращения" из его "трудной, важной и ответственной миссии". В октябре позиция Бьюкенена, очевидно, не изменилась, поскольку он писал: "Я рад... что съезд в Канзасе представит Конституцию народу... Я думаю, что теперь мы можем с уверенностью ожидать счастливого завершения всех трудностей. ... Я убежден, что с каждым днем общественность все больше и больше настроена на то, чтобы отдать вам справедливость". Сам Уокер три года спустя заявил, что, по его мнению, Бьюкенен был невиновен в каких-либо планах по его подрыву.20
Бьюкенен действительно поддерживал Уокера лучше, чем Пирс поддерживал Ридера, Шеннона или Гири. Но если сам президент поддерживал своего ставленника в Канзасе, то кабинет стал очень недоволен, и, как показали события, Бьюкенен не всегда мог контролировать свой кабинет. С самого начала четверо южан - Хауэлл Кобб из Джорджии в Казначействе, Джон Б. Флойд из Вирджинии в Военном министерстве, Аарон В. Браун из Теннесси в качестве генерального почтмейстера и Джейкоб Томпсон из Миссисипи, министр внутренних дел - имели основания возражать против широко разрекламированного союза Уокера со сторонниками свободных государств. Но на самом деле Кобб поддерживал Уокера твердо, хотя и с некоторыми сомнениями,21 и северные члены кабинета были так же нетерпимы к нему, как и южане. Это проявилось в июле, когда, когда Бьюкенен уехал в отпуск, кабинету пришлось рассматривать просьбу Уокера о предоставлении двух тысяч солдат. Жители антирабовладельческой общины Лоуренса создали муниципальное правительство без согласия Уокера. В ответ он расценил это как вызов своей власти, издал воинственную прокламацию, направил в город драгун и обратился к администрации с просьбой о предоставлении солдат.22 Советники Бьюкенена сочли реакцию Уокера чрезмерной и категорически отклонили его просьбу. По словам Флойда, они считали, что Уокер надеялся переложить вину за свою неудачу на других. Льюис Касс, который, будучи государственным секретарем, вероятно, председательствовал в отсутствие Бьюкенена, сообщил президенту: "Нам не нравится письмо губернатора Уокера. Мы все опасаемся, что губернатор Уокер пытается сделать запись на будущее".23