Несмотря на все изощренные маневры в борьбе за преимущество на съезде и все голосования на волоске, которые в то время казались такими решающими, основная ситуация была довольно простой: Дуглас пользовался поддержкой едва ли не большинства делегатов. С таким большинством он мог предотвратить принятие платформы, призывающей к введению рабского кодекса в конгрессе, как того требовали резолюции Дэвиса; но из-за правила двух третей (которое заблокировало выдвижение другого кандидата от северян, Мартина Ван Бюрена, в 1844 году) он не мог получить номинацию. Кроме того, ни одна из сторон не была готова к уступкам, которые так часто выходят из тупика на партийных съездах. Как считали сторонники прав Юга, Верховный суд решением по делу Дреда Скотта подтвердил их требования, и они не собирались отказываться от них в двусмысленной платформе. Но Дуглас мог ответить, что он не настаивает на доктринальном испытании, вызывающем раскол, - это Юг занял жесткую позицию. А что касается правила двух третей, то он считал, что его большинство налагает на оппозицию моральное обязательство согласиться на его выдвижение; он дважды отступал, сначала за Пирса в 1852 году, а затем за Бьюкенена в 1856 году, хотя он определенно мог заблокировать Бьюкенена; теперь он не позволит меньшинству лишить его номинации, создав тупик.
Съезд проходил в атмосфере острого напряжения и волнения, поскольку все его участники чувствовали, что срыв съезда неизбежен. Делегаты от Северо-Запада были полны решимости противостоять требованиям южан принять платформу с планом, призывающим к введению рабского кодекса, и Генри Б. Пейн из Огайо за месяц до съезда написал Дугласу, что в случае принятия такой платформы делегация Огайо "будет готова выйти из состава съезда. У меня нет причин сомневаться, что так поступят и семь северо-западных штатов".2 Но Юг был настроен не менее решительно. Демократический съезд в Алабаме дал четкое указание своим делегатам выйти из состава съезда, если не будет принята платформа о рабовладельческом кодексе, а съезды других штатов нижнего Юга поручили своим делегациям настаивать на принятии такой платформы. За три дня до официального открытия съезда делегаты Джорджии, Арканзаса и пяти штатов побережья Мексиканского залива провели собрание и договорились выйти из состава съезда, если Дуглас будет выдвинут.3
В условиях столь неизбежного разрыва умеренные элементы конвента предпринимали отчаянные попытки найти формулу, по которой противоборствующие стороны могли бы договориться, а также прибегали к тактике затягивания, пытаясь избежать страшной схватки. Но задержки давали больше возможностей для пылких речей, произносимых в театральных обстоятельствах перед переполненными галереями ярых южан. Некоторые из этих ораторских выступлений даже выходили за пределы съезда и произносились с балконов отелей или в общественных парках. По мере того как задержки продолжались, напряжение нарастало, и в атмосфере нарастало ощущение драматизма.
Ораторская кульминация наступила вечером пятого дня, когда в центре внимания оказался Уильям Л. Янси из Алабамы. Уже хорошо известный на Юге как самый одаренный оратор и самый горячий защитник прав южан, Янси был встречен продолжительной овацией, после чего начал энергичную и безоговорочную защиту крайней южной позиции. Отбросив все второстепенные вопросы о правах на территориях, он заявил северным делегатам, что их первоначальной ошибкой было принятие мнения о том, что рабство - это зло, а затем попустительство его сдерживанию. Вместо этого они должны были защищать рабство по его достоинствам. Юг, утверждал он, теперь, наконец, будет настаивать на своих правах, включая планку для территориального рабского кодекса.4
Ответ Севера исходил от сенатора Джорджа Э. Пью из Огайо. Более резкий, чем Янси, но не менее решительный, Пью упрекнул Юг в том, что сначала он привел к разорению северных демократов , а затем насмехался над их слабостью. Теперь, по его словам, им говорят, что они должны закрыть рот рукой, а рот положить в пыль. "Господа южане, - сказал он, - вы
Вы заблуждаетесь. Мы этого не сделаем".5