Обоснованность этой точки зрения продолжает оставаться предметом споров среди историков. Чарльз В. Рамсделл, "Естественные пределы расширения рабства", MVHR, XVI (1929), 151-171, утверждал, что рабство может процветать только в плантационной экономике; что плантационные культуры не могут распространиться на Западе из-за их требований к почве и влажности; и что рабство почти достигло границ своего потенциального расширения в пределах Соединенных Штатов. По косвенным признакам это означало, что юридические ограничения на его расширение не имеют значения, о чем Полк и заявил в 1846 году. В последнее время ряд авторов, в том числе Кеннет Стэмпп, убедительно указывают на то, что ни труд негров, ни труд рабов не обязательно ограничивался выращиванием хлопка или других основных культур и что несвободный труд негров мог использоваться, как сейчас используется свободный труд негров, для различных видов экономической деятельности в различных климатических условиях по всей территории Соединенных Штатов. Хороший обзор вопроса и изложение этого аргумента см. в Harry V. Jalfa, Crisis of the House Divided: An Interpretation of the Issues in the Lincoln-Douglas Debates (New York, 1959), pp. 387-404. Хотя с экономической точки зрения Яффе, похоже, прав в том, для чего можно использовать несвободный негритянский труд, возникает вопрос, не были ли Полк и Уэбстер правы с гуманитарной точки зрения в том, для чего белые рабовладельцы будут и не будут пытаться использовать своих рабов. Плантаторы приравнивали рабство к хлопку и не могли представить себе рабство в отрыве от основных культур, как не могли представить себе основные культуры в отрыве от рабства.
Считая этот вопрос реальным, Полк считал, что люди, которые его поднимают, непатриотичны и безответственны. Из-за их "озорного и нечестивого" поведения вопрос о рабстве "приобрел страшный и самый важный аспект", который будет иметь "ужасные последствия для страны". Он "не мог не разрушить Демократическую партию" и мог "в конечном итоге поставить под угрозу сам Союз".29
Опасаясь за Союз, Полк начал искать формулу, которая восстановила бы гармонию между сектами, и нашел, как ему казалось, возможное решение в возрождении Миссурийского компромисса. На следующий день после того, как Престон Кинг вновь представил Провизо, Полк проконсультировался со своим кабинетом. Государственный секретарь Бьюкенен "выразил готовность распространить Миссурийский компромисс на запад до Тихого океана". Все члены кабинета согласились с ним". Поначалу Полк не хотел брать на себя обязательства по проведению такой политики, но менее чем через две недели он вновь вынес этот вопрос на всестороннее и взвешенное обсуждение, после чего узнал мнение каждого члена кабинета в отдельности. "Кабинет был единодушен... во мнении, что... линия Миссурийского компромисса должна простираться на запад до Тихого океана и распространяться на... территорию [приобретенную у Мексики]".30
Однако в течение долгого времени после этого Полк воздерживался от принятия формулы Миссури. В феврале, когда представители Берт и Дуглас предложили резолюции о применении линии Миссури в качестве основы для урегулирования, он не выступил в их поддержку, и они были отклонены.31 В марте Конгресс объявил перерыв, и вопрос был оставлен в подвешенном состоянии.
В августе стало казаться, что администрация намерена полностью поддержать продление Миссурийского компромисса, поскольку Джеймс Бьюкенен заявил о его поддержке как о своем главном вопросе в борьбе за президентское кресло. Ранее Полк объявил, что не будет баллотироваться на переизбрание, и Бьюкенен, будучи государственным секретарем, считался кандидатом от администрации. В ту эпоху было принято вступать в гонку, написав публичное письмо в ответ на вопросы какого-нибудь "корреспондента", который на самом деле являлся сторонником кандидата. Так, письмо Бьюкенена было первым из серии писем, написанных им самим, Льюисом Кассом, Мартином Ван Бюреном, Генри Клеем и Закари Тейлором в 1847-1848 годах. Оно имело форму "ответа" демократам округа Беркс, которые пригласили его посетить их фестиваль "Дом урожая", и признавало первенство территориального вопроса, касаясь исключительно этой темы. Упомянув о великой традиции компромисса, заложенной в Конституции, Бьюкенен выступил за продолжение духа взаимных уступок и, наконец, утверждал, что распространение Миссурийского компромисса на любую территорию, приобретенную у Мексики, будет наилучшим возможным применением этого духа. Гармония штатов и даже безопасность Союза требовали этого.32
Взяв на себя инициативу, Бьюкенен получил как бы предварительное право на Миссурийский компромисс в качестве своего собственного вопроса. В то же время газета администрации, "Вашингтон юнион", развернула активную кампанию по завоеванию общественной поддержки плана Бьюкенена. Вскоре пресса по всей стране разразилась комментариями о "движении Бьюкенена".33