Она безоговорочно принимала всех посетителей. Некоторые из ее «клиентов» были в прошлом уголовниками, аферистами, наркоманами, а один — владельцем публичного дома. Время от времени эти люди обманом вытягивали из Сьюзи деньги. Но ее это не особенно заботило. Поначалу Баффета бесили эти ситуации — ему казалось, что кто-то лезет прямо к нему в карман. Однако со временем он начал воспринимать эти потери как часть бюджета на содержание жены и даже находил в этом какое-то странное очарование. Круг ее подруг постоянно расширялся — она постоянно общалась с Беллой Айзенберг, Юнис Дененберг, Джинни Липси, Рэки Ньюман и другими. Хотя Уоррен был знаком с большинством из них, это был круг общения Сьюзи, а не его собственный. Некоторые из ее товарищей, такие как Родни и Энджи Вид, были выходцами из сообщества гражданских активистов. Другой круг ее друзей сформировался из компании, собиравшейся на теннисных кортах в Дьюи-парке. Кроме прочего, она постоянно общалась с семьей — с Лейлой, особенно после того, как Рой Ральф умер и она вновь взяла себе фамилию Баффет; Фредом и Кэти Баффет и их сыном Фрицем, женившимся на Пам, бывшей няне детей Уоррена и Сьюзи, — и со множеством других людей. Ее племянники Том и Билли Роджерс часто заходили к ней домой вместе с еще одним местным гитаристом, Дэвидом Страйкером. Помимо детей Роджерсов и Дейва Страйкера, у Сьюзи было еще несколько друзей моложе ее — она была близка с Рене и Аннетт Гибсон, дочерями бейсболиста Боба Гибсона и его жены Шарлин. Время от времени к ней заходили чернокожие студенты, которых она опекала и которым платила стипендию, — Расселл Макгрегор, Пэт Тернер и Дуэйн Тейлор, сын великого джазового музыканта Билли Тейлора.
И хотя Сьюзи постоянно находилась в центре событий, она начала чувствовать, что ей тоже хотелось бы получить немного внимания от других. Многие ее друзья говорили, что для счастья ей было достаточно лишь минимального внимания со стороны мужа. Она никогда не могла согласиться с тем, что зарабатывание денег может быть основной жизненной целью. Она чувствовала себя обделенной из-за того, что Уоррен совершенно не интересовался путешествиями, музеями, театром, искусством и не мог разделить ее увлечений. На публике Уоррен взахлеб хвалил ее, но, приходя домой или на работу, погружался в привычное состояние. Она полагала, что, если бы он попытался сделать над собой усилие и хотя бы изредка сопровождал ее в картинную галерею или ездил на отдых туда, куда хотелось бы ей, это многое бы изменило в их отношениях. Но даже когда он делал то, о чем она просила, это воспринималось не как подарок, а как одолжение.
Когда Сьюзи окончательно поняла, что Уоррен никогда не плюнет на работу и не поедет с ней на пару недель в Италию, она принялась путешествовать в одиночку или с кем-то из подруг. Она также начала ездить в гости к членам семьи, например к Берти, жившей в Калифорнии, и посещать семинары по вопросам личностного роста.
Как-то раз, когда она присела на скамейку в чикагском аэропорту, перед ней остановился мужчина. «Простите, вы не Сьюзи Томпсон?» — спросил он. Она смотрела на него в смущении, так как ее рот в этот момент был набит хот-догом. Это оказался Милт Браун, ее школьный возлюбленный, которого она не видела уже много лет. Он сел рядом с ней, и таким образом старое знакомство восстановилось13.
Сьюзи, которая всегда нуждалась в эмоциональной связи, впоследствии говорила, что ее муж не был человеком без эмоций — скорее он старался отключить свои чувства. Ей казалось, что самые сильные эмоциональные узы связывали его с друзьями и партнерами, перед которыми он имел обязательства, — именно они фактически и составляли для него истинную семью. Все другие члены семьи Баффетов ничего не могли поделать с тем, что по-настоящему он загорался в компании друзей, а находясь дома, лишь исполнял все требуемые ритуалы, однако мысли его витали где-то далеко.
Даже несмотря на намерение закрыть партнерство, которому посвятил тринадцать лет жизни, он сохранял тесные связи со своими партнерами и, казалось, совершенно не собирался от них отказываться. Порой он доходил до крайности в попытках помочь им правильно разместить свои деньги. Он написал им еще одно письмо с детальным и скрупулезным описанием имевшихся у них возможностей.
Свою преданность им он объяснял так: «Вопрос поиска других консультантов крайне сложен. Закрывая партнерство, я помнил, что на меня рассчитывали многие, а я намеревался передать им значительные суммы. Я чувствовал себя обязанным предложить им хотя бы какие-нибудь альтернативы».
