«Я сказал им: “Как бы то ни было, у этих облигаций в любом случае сохранятся их свойства”. Для меня это был первый опыт выпуска облигаций, и я включил в них кое-какие особенности, не заинтересовавшие андеррайтеров. Я размышлял над вопросом выпуска облигаций на протяжении нескольких лет и придумал, как заинтересовать держателей облигаций».
Исторически сложилось так, что владельцы облигаций получали на них меньший доход по сравнению с владельцами акций, так как отказывались от потенциально неограниченных возможностей акционеров в обмен на снижение риска. Однако Баффет знал, что этот принцип может быть изменен.
«Первое нововведение состояло в том, что если мы вне зависимости от причины не уплачивали по этим облигациям купонный доход, то владельцы облигаций получали право голоса в компании. Таким образом, они не оставались не у дел в случае банкротства компании или других сходных обстоятельств». Бен Грэхем писал об этом в своей книге Security Analysis, описывая подобные ситуации с присущей ему страстностью. Он отмечал, насколько редко суды позволяют владельцам облигаций претендовать на долю активов компании, прежде чем эти активы практически обесценятся. Процесс получения владельцами облигаций хоть каких-то сумм в случае банкротства обычно затягивался настолько, что причитающиеся им суммы также изрядно обесценивались. Кроме того, структура долгов DRC выстраивалась таким образом, что компания не могла выплачивать дивиденды, имея незакрытую задолженность по облигациям. Иными словами, инвестор в акционерный капитал не мог высасывать из компании прибыль и оставлять владельцев облигаций без купонного дохода.
Второе необычное свойство облигаций состояло в том, что, получая купонный доход в размере 8%, их владельцы в зависимости от состояния доходов компании могли претендовать на дополнительный 1%.
Баффет добавил и третье условие. Он чувствовал, что облигации будут в основном продаваться людям, знакомым либо с ним, либо с его репутацией. Поэтому хотел, чтобы облигации могли погашаться в случае, если бы он продал так много акций DRC, что перестал бы быть крупнейшим акционером24.
«Никто и никогда не включал подобные условия в условия эмиссии облигаций. Я же сказал: “Речь идет не об обязательстве, а о праве. Не факт, что владельцы захотят погасить свои облигации, но у них должно быть на это право. Ведь, в сущности, они дают деньги в долг именно мне”». Когда банкир Баффета по имени Нельсон Уайлдер начал протестовать, настаивая, что подобные условия не имели прецедентов и не столь уж необходимы, Баффет наотрез отказался от дальнейшего обсуждения25.
Так как процентные ставки повысились и банки стали вновь неохотно предоставлять кредиты, облигации внезапно превратились в ценную форму недорогого финансирования, в своего рода мощный утешительный приз. Так как Баффет всегда думал о долларе сегодня как о 50 или даже 100 долларах, в которые он может превратиться завтра, ему казалось, что он потерял на сделке с Hochschild-Kohn многие миллионы, поскольку лишился возможности использовать деньги более эффективным образом. Из этой истории он вынес следующее заключение:
«Время — это друг прекрасного бизнеса и враг посредственного. Кому-то этот принцип может показаться очевидным, но я усвоил его через страдания... После завершения нашего корпоративного брака с Hochschild-Kohn мои воспоминания об этом времени напоминали кантри-песню: “Жена сбежала с моим лучшим другом, И я так скучаю по нему...” Гораздо лучше купить отличную компанию по хорошей цене, чем хорошую компанию по отличной цене. Чарли понял это раньше меня, я же долго учился этому принципу. Но теперь, занимаясь покупкой обыкновенных акций или бизнеса целиком, мы ищем первоклассные компании под управлением отличных специалистов. И это заставляет нас сделать вывод: хорошие жокеи покажут великолепные результаты на хороших лошадях, но никак не на старых клячах»26.
Осенью 1969 года, когда Баффет и Мангер работали над сделкой по продаже Hochschild-Kohn, журнал Forbes вышел со статьей о Баффете под названием «Как Омаха переигрывает Уолл-стрит». Статья была написана настолько профессионально, что многие другие авторы, описывавшие деятельность Баффета, использовали ее еще на протяжении десятилетий27.
В статье говорилось: «10 000 долларов, инвестированные в Buffett Partnership в 1957 году, превратились в наши дни в 260 000». Ежегодные темпы прироста у партнерства, владевшего активами в размере 100 миллионов долларов, составляли 31%. На протяжении 12 лет работы «не было ни одного года, когда партнерство теряло бы деньги... Баффет смог достичь этих результатов благодаря тому, что сохранял верность нескольким фундаментальным принципам инвестирования». Анонимный автор из Forbes высказал одно из самых глубоких наблюдений, которые когда-либо делались в отношении личности Баффета: «Баффет — непростой человек с простыми вкусами».
